Пан кивнула. Низу скептически ее оглядел.

- В этом платье? Петер, можно еще кофе? Вот чем мне нравиться Листерпиг: в любой даже замой занюханной деревушке, даже во временном рабочем поселке на три барака можно раздобыть чашечку приличного кофе. Толченого кирпича бы там было поменьше… - он повертел в пальцах рогалик.

Пане решительно отказалась и от завтрака, и от кофе, осталась сидеть неподвижно, и от ее мрачного взгляда у Низу мигом пропал аппетит. С трудом прожевав рогалик, он поднялся.

- Спасибо тебе огромное! Вот добрый ты человек, Панференце! Готова?

- Только тебя ждем! – огрызнулась Пан.

Завязав рогалики в полотенце, Низу сунул их за пазуху, подтянул шнурки у ворота куртки и не оглядываясь пошел к двери. Пан поспешила за ним. Шел лис быстро, и походка у него была танцующей, словно он красовался. Легко взбежав по склону, Низу раскланялся с несколькими девушками, стоящими у скобяной лавки, снял воображаемую шляпу и почти бегом припустил к роще.

- Какой галантный кавалер! – съязвила Пан.

Лис ее, казалось, не услышал. Выражение его лица изменилось: заведя пряди волос за ухо, он напряженно прислушивался к шорохам леса и мешанине звуков отдаляющейся деревни.

- Подожди меня здесь, - коротко бросил оборотень и метнулся в чащу. Пан сумела разглядеть только рыжую молнию, промелькнувшую среди веток.

Насупившись, она вошла под своды леса, старательно избегая мокрых кустов. Резвящиеся в ветвях птицы, как будто нарочно, норовили обрушить на нее воду, успевай только уворачиваться. Стиснув зубы, Пан начала придумывать наказания, достаточные для наглого оборотня. На свое счастье, Низу вернулся довольно быстро, и шутовка успела дойти только до раскаленного масла. Выскользнув из-под куста бузины, лис потянулся, как-то незаметно для глаза становясь человеком, отряхнул куртку и широко улыбнулся.

- Беру свои слова назад: это шикарный костюм. Подумать только! Настоящая умбао!

- Чего? – удовольствие, излучаемое сияющим лицом лиса было так сильно, что Пан даже позабыла свою злость.

- А? потом объясню, - отмахнулся Низу. – Дорога свободна. Учти, там в одном месте почти болото, не топь конечно, но идти надо осторожно. Человеку пройти будет сложновато.

- Ага, ты, значит, лисой поскачешь, а я… - опять разозлилась Пан.

- Да как бы я не пошел, я все равно для трясины меньше вешу…

- Ты намекаешь… - начала шутовка.

- На иное распределение массы тела, - спокойно ответил лис, отодвигая куст бузины в сторону. – Проходи.

Поднырнув под его рукой, Пан разом оказалась в самом сердце чащи. Очевидно, по этому лесу, скромно называемому местными «рощей» ходили крайне редко; не было натоптанных троп, бурелом никто не растаскивал и деревьев на дрова здесь не рубили. Оборотень шел быстро, легко перескакивая через поваленные стволы, пружиня на мягких подушках мха. Пан же постоянно спотыкалась, злясь все больше. В окрестностях Лантиниума, где она прожила всю жизнь, леса были аккуратные, ухоженные и, большей частью, высаженные королевскими егерями. Столкновение с природой в ее неукрощенном виде оказалось довольно-таки болезненным: все время под ноги подворачивались ямы и сплетения корней, а гибкие ветки хлестали по лицу. В довершение всего, особенно зловредная елка обсыпала Пан иголками и больно стукнула шишкой по затылку. Ругаясь сквозь зубы на латтийском, шутовка принялась растирать ушиб.

- Очень грубо, - мимоходом заметил Низу, останавливаясь. – Мы пришли.

- Что, уже деревня? – удивленная Пан даже забыла про ушибленную голову и заозиралась.

- К сожалению, пока нет. Пока только болото, - Перешагнув поваленный ствол березы, Низу продемонстрировал глубокие следы его босых ног, в которых начала скапливаться вода.