– Я помню это, – послушно кивает Харин.

– И если ты не достигнешь цели до того, как переродишься, то застрянешь в бесконечном цикле из повторений одной и той же судьбы, – добавляет Тангун прописную истину, которую Харин и без того помнит.

– Я понимаю, – цедит она, не поднимая взгляда к трону. Бог всех существ никогда не повышает голос, да и вид его не внушает страха, если не знаешь, кого видишь перед собой. Но Харин знает. И смотреть на Тангуна лишний раз не хочет – едва может себе позволить. Ей не страшно, но даже малейший взгляд на своего мифического прародителя заставляет думать о вещах жестоких и мучительных – тех, что ожидают её, если она сойдёт с выбранного пути и станет чудовищем.

– Поэтому тебе нельзя спасать людей, пока не уничтожишь врага своего, – договаривает Тангун. Харин вздыхает и жмурится.

– Я не собираюсь никого спасать. Мне нужна твоя защита, Великий Тангун.

Заинтересованный просьбой, он спускается с трона – вздыхает где-то над головой у Харин и в одно мгновение оказывается с ней рядом, появляясь из слабого теневого шлейфа.

– Кто угрожает тебе? – спрашивает он, в голосе на этот раз пробиваются железные нотки – так крошится металл, когда гнётся от напора невиданной силы.

Харин вскидывает подбородок и смотрит в красные глаза Тангуна. Вера в то, что он спасёт её, крепнет с каждым словом кумихо:

– Защити меня от Хан Союля, первого токкэби. Укрой от его глаз, я не хочу его видеть.

На один рваный стук сердца Харин думает, что впервые Тангун столкнулся с тем, чего выполнить он не в силах: первый токкэби опасен и непредсказуем, даже богу существ совладать с ним трудно. Но он развевает сомнения простым кивком.

– За это ты должна будешь мне услугу.

Быть должной Великому Тангуну – что-то новенькое в и без того непростой жизни Харин. Слышала ли она прежде о том, что квемуль выполняет что-то по приказу своего создателя? Только от Союля, но тот врёт ей с первого дня их знакомства, и ему веры нет. Никто другой ни разу не говорил ей, что должен Тангуну.

С другой стороны, незыблемое правило всех корейских монстров может точно так же распространяться и на бога этих монстров. Услуга за услугу. У всего есть цена.

– Что мне сделать для тебя? – спрашивает Харин, сжимая руки в кулаки у себя за спиной. Нельзя выказывать страха, если не хочешь стать вечным должником своего покровителя – это второе правило, о котором не говорят вслух, но все знают.

Тангун обходит Харин по кругу, присматривается. Пылающие за её спиной два хвоста красноречиво говорят о том, что указ Тангуна кумихо нарушала, пусть и всего один раз. Спасла человека от смерти, хотя не должна была. Спасла ребёнка, которого люди хотели превратить в тхэджагви.

– Будешь служить мне, – наконец, объявляет Тангун. – Защищать квемулей от людей и людей от квемулей. Будешь стоять на страже между мирами живых и мёртвых.

– Хочешь из меня жнеца сделать?! – ахает Харин. Её возглас уносится высоко вверх, пропадает в бесконечной череде колонн главного зала дворца Тангуна. Тот качает головой.

– Не обижай чосын санджа, моя милая кумихо. Ты будешь охранять людей, а не перевозить их по реке на ту сторону. В конце концов, – он становится прямо перед Харин, пылающей гневом. Вот же проклятый бог!.. – Если не хочешь этого делать, всегда можешь отказаться.

Харин подавляет в себе порыв выругаться в лицо Тангуну и покинуть его дворец. У неё нет никого, кто может уберечь её от Союля. В мире квемулей и квисинов не существует того, кто может уберечь её от Союля.

Только Тангун способен на это.