– П-п-по-о-о-могли, – с трудом договаривает Хэги и весь вздрагивает, будто его только что кислотой облили и поджечь хотят.

Какой-нибудь опытный психотерапевт диагностировал бы им обоим СДВГ, но современная медицина даже при всех своих достижениях составить анамнез по квемулям и квисинам не в состоянии. Эти вот, например, изначально были всего лишь ядовитым червём и прожорливой ящерицей, и в прошлом людей мучили, прогрызая себе путь в их теле сквозь кожу, плоть и кости. А как только получили свои тела, стали ещё невыносимее.

– Приехали, стервозина! – объявляет Сэги, когда Хэги тормозит у невысокого дома с покатой крышей, на которой, судя по строению здания, есть крохотная квартирка с минимальной арендной платой.

– Старикашка на первом этаже живёт, – добавляет Хэги.

Харин вылезает из авто, аккуратно прикрывая дверь, чтобы не потревожить тела Паков внутри машины. Хэги и Сэги хлопают громко, не заботясь ни о мёртвых, ни о живых.

– У него там грязно, – говорит Сэги. Харин смотрит на него, одетого в спортивный костюм с чужого плеча, с ошмётками влажной липкой кожи на волосах, и хмыкает.

– Уж получше, чем в ваших берлогах, небось, – отвечает она и шагает к дому шамана Лю. Звонка тут нет, поэтому Харин стучит высоко и уверенно. – Господин Лю? Откройте, пожалуйста, я хочу у вас сеанс экзорцизма заказать!

Сэги хватает себя за плечи, Хэги – за причинное место.

– Не для вас, идиоты, – отмахивается Харин. – Вас пусть Союль изгоняет из этих тел вонючих. Помылись бы, что ли. Вернусь, скажу, чтоб хозяин из вас последнее дерьмо выбил, и…

– Ой, как мы заговори-и-и-ли-и-и-и, – тянет Хэги. – Как только проблем нахлебалась, сразу к нашему хозяину побежала, да? А прежде два века от него носилась, как в жопу ужаленная, мордатая лисица.

Харин смотрит на него внимательным взглядом несколько секунд.

– Мохнатая, – поправляет она наконец. Понимать паразитов Союля с каждым веком всё сложнее. Кажется, мозги вместе с телами они получили в аренду, и срок на пользование ими истекает в ближайшее время, если уже не истёк.

– Он там сдох? – подаёт голос Сэги. Харин качает головой и готова согласиться с ящерицей – что-то шаман не спешит к клиентке.

Харин принюхивается, втягивает носом воздух, пробует его языком. Нет, всё же ей не показалось – в доме шамана слишком тихо и слишком… мирно? Хотя запашок от Хэги и Сэги перебивает даже стойкий аромат её духов, Харин отмечает, что из дома пахнет свежестью, хотя Сэги сказал, что там грязно.

– Я об этом пожалею, наверное, – тянет Харин и жмурится. – Выбивайте дверь.

– Ха, теперь и к нам за помощью обращаешься, – заводится Хэги, – да что без нашего хозяина можешь сама, да ничего ты не…

– Дай я дверь выбью, обожаю выбивать двери, – перебивает его Сэги – не из солидарности с Харин, а из реального желания вынести дверь с петель, – и отталкивает приятеля в сторону.

Проход в тихий дом шамана появляется тут же: Сэги ногой сносит решётку на входе вместе с деревянной дверью за ней. Харин шагает в дом сразу же за довольной ящерицей.

Тут тихо. Умиротворённо. Так бывает в буддийских монастырях высоко в горах, на местах, где раньше стояли святилища храмов стихий, быть может. Но не в доме шамана, приторговывающего квисинами среди людей.

– У-у-у, кто-то сдох, – заранее радуется Хэги и прёт через узкий коридор в зал, откуда тянет свежим воздухом. Харин идёт за ним.

– У-у-у, старик помер, – подхватывает Сэги, как только присоединяется к ним.

В самой неожиданной компании безмозглой ящерицы и бешеного червя Харин обнаруживает шамана Лю в позе лотоса, сидящим в центре комнаты.