Она опоздала. Мчалась в деревню со всех четырёх ног, подгоняемая ветром в спину, потратила все силы и всё равно опоздала. Теперь её еле держат ноги, энергии не хватит, чтобы вновь принять лисий облик и хотя бы догнать того, кто уничтожил её дом во второй раз.

Позади Харин в жёлтом море рапсов лежат ещё тела – жители деревни, что бежали из горящих домов к морю и не сумели достигнуть его берега. Все погибли, все. Кто-то сгорел, кого-то настигли меч, копьё, стрела.

О том, что Бёнчхоль нашёл её нынешнее пристанище и явился, чтобы убить, Харин узнала слишком поздно. Они с Союлем были в столице, когда приспешники Союля донесли им сплетни, гуляющие среди монстров: некто, кого считают пульгасари, ищет кумихо на острове, где та прячется. Только одно существо, подходившее под это описание, могло явить на свет свою мерзкую личину, чтобы поймать Харин.

Они с Союлем вернулись на Чеджудо с первым же кораблём, но всё равно опоздали. Они гонялись за Бёнчхолем почти век, и всё равно он их обошёл. Теперь, наблюдая, как сгорает дотла вся деревня простых смертных, среди которых Харин жила несколько десятилетий, она окончательно понимает, что никакого покоя обрести не сможет – ни в этом мире, ни в потустороннем.

Харин стала кумихо, чтобы отомстить Бёнчхолю, уничтожившему её семью и дом, но в итоге целое столетие потратила впустую. Злила его, провоцировала, лишь бы тот показался на глаза и дал схватить себя. В итоге за игры с пульгасари судьба наказала не Харин, а простых людей, которые никому зла не желали.

– Харин, – звучит голос Союля за её спиной. Ей на плечи опускается пыльный чонбок, пахнущий токкэби. Он обходит Харин, становится перед ней, закрывая от неё вид горящей деревни. – Не смотри.

Она вся дрожит – от гнева, боли и вспыхивающей, точно пожар, вины глаза застилает красным. Харин стискивает руками полы чонбока, замечая, что те все в чужой крови.

– Я убью его, – хрипит она и тут же прокусывает язык. Пустые слова: она уже обещала это век назад и всё ещё не достигла цели. Чем больше она желает достигнуть цели, тем дальше эта цель от неё.

– Пойдём, – просит Союль, – здесь мы теперь бесполезны.

Харин сбрасывает с себя его руки и глядит на него снизу вверх – в глазах отражается столько гнева, что она могла бы взглядом спалить и Союля, если бы это было в её власти.

– Я должна похоронить их, а потом… потом…

– Оставь их, ты им ничем не поможешь, – прерывает её Союль. – Иди к берегу, там нас ждёт лодка.

– Нет, – выдыхает Харин.

– Садись в неё и езжай на материк. Я найду тебя позже.

– А сам что сделаешь? – взвизгивает Харин от душащей её паники. – Уничтожишь наши следы, чтобы никто из смертных не догадался, что здесь проживали кумихо и гоблин? Нет.

– Харин.

Харин отталкивает Союля и идёт, наступая на ещё целые цветы рапса, к горящему дереву мандарина. С каждым шагом, оставляющим позади тела убитых жителей деревни, в Харин крепнет уверенность в том, что ближайшие несколько лет она потратит только ради одного: чтобы найти Бёнчхоля даже под землёй и отправить своими руками в самый ад. Довольно она потратила времени на то, чтобы притворяться обычной смертной. Она была и примерной женой, и хорошей хозяйкой, и жила так, будто существование Бёнчхоля её не волнует. Она позволила себе думать, что достойна жить как все, когда её заклятый враг ходил по земле, дышал тем же воздухом, что и другие, и наслаждался безнаказанностью.

Бёнчхоль заслуживал смерти только за то, что убил семью Харин. Теперь он должен был отправиться на тот свет в самых адских страданиях.

Поговаривали, что он был пульгасари, тем самым монстром, которого никто никогда не видел в его истинном обличье, существом жестоким и страшным, самым опасным из всех, населяющих Корею…

Простой кумихо, даже такой сильной, как Харин, не справиться с Бёнчхолем, если он в самом деле пульгасари.