– Не сме… – захлёбывается Тэун – кровь льётся из открытой раны на шее, там нет кожи и куска мышц, в теле нет сил, не подняться, а Союль сейчас задушит Юнсу прямо перед Тэуном. – Отст… Хан Союль!

От злости и страха за Юнсу вспыхивает всё тело – Тэуна подбрасывает внешней силой, словно в Ыджонбу сейсмическая активность, та толкает его в сторону напарника и смертельного врага, которым обратился гоблин. Тэун встаёт перед разъярённым гоблином, закрывает испуганного Юнсу ссутулившимися плечами. Отнимает руку от горла – кровь больше не хлещет из открытой раны, и раны-то нет, и Тэун почти в порядке, если не считать подскочившего к горлу сердца, которое разбухает и бьётся в гортани, пока желудок наполняется чужеродной, не его, энергией.

– Отойди, – выдыхает Тэун. Юнсу охает, Союль скалит зубы.

– Это не твоя сила, – цедит он, и глаза у него вспыхивают алым, а за спиной вырастает посреди дня густая чёрная тень. В ней слышится завывание ветра, человеческие стоны, в ней видятся руки, они тянутся прямо к Тэуну и…

«Хватай их, дядя», – говорит пацан в одном сохранившемся наушнике. Тэун, недолго думая, выбрасывает вперёд ладонь и сжимает её на дымчатом запястье случайной руки. Та дёргается, вся тёмная материя вокруг Союля дрожит. Вторая рука ползёт из черноты помочь первой, и Тэун хватает и её тоже.

«Так, а теперь-то что?!» – запоздало задумывается он.

«Держи крепко», – бросает пацан.

– Пус-с-сти-и-и-и, – шипит Союль, лицо перекашивается злобной гримасой, нет, это рот расползается в стороны, в расщелине показываются зубы в два ряда, и Союль теперь похож на змея, и разве так выглядят гоблины в своём естественном облике?

«И разве за такого, как этот урод, можно было выйти замуж?!»

– Не тронь моего друга, тогда отпущу, – плюёт Тэун с удовольствием.

– Ты не в том положении, чтобы торговаться с токкэби, – скалится огромной зубастой пастью Союль. Стоящий позади Тэуна Юнсу так громко дышит, будто его сердце качает кровь за двоих.

– Неужто? – щурится Тэун и стискивает пойманное запястье сильнее. То даже перестаёт дёргаться. – А по-моему, сил у меня предостаточно, чтобы тебе ручки в узел связать.

Бусина Харин придаёт Тэуну больше энергии, чем он рассчитывал, и у токкэби нет шансов: драться с носителем драгоценности своей любимой лисицы он не станет, а у Тэуна маловато мозгов, чтобы обходиться с ней аккуратно. Та пульсирует, гонит по телу кровь, аж голова кружится.

– Отзови. Свою. Хрень.

Союль тоже видит её, светящуюся бусину внутри Тэуна. И только потому, скрипя зубами, соглашается:

– Ладно, сейчас ты победил.

Тэун отпускает обе руки – они же из дыма, как простой смертный мог держать такое и не морщиться? – и те уползают обратно в тень. Союль выпрямляется, выравнивает дыхание и прячет ряды зубов под срастающейся на скулах кожей. Теперь Тэун знает, что его холёный вид – вовсе не натуральное обличье. Тень за его спиной растворяется в воздухе, словно её и не было.

– Никогда не вставай у меня на пути, Кван Тэун, – предупреждает Союль.

– Никогда не поднимай руку на моих друзей, – отвечает ему в тон Тэун. Юнсу за его спиной падает на землю. Союль, заметив это, хмыкает.

– Пусть твои друзья не наводят пушку на мою жену.

Как же бесит.

– Она не твоя жена, – наконец-то говорит Тэун.