Союль обходит прижатое к почерневшему дереву сгоревшее тело. Ствол у дерева обгорел, но на ветвях до сих пор дрожат от порывистого ветра бледно-розовые лепестки цветков. Почему это дерево цветёт осенью?

Тэун и Юнсу переглядываются. Необычному делу – необычные смерти. Всё, что Тэун знает на данный момент, это что начальник Кан в порошок сотрёт и его, и Юнсу за такие вести.

– Что за тип, знаете? – спрашивает Тэун у Хэги и Сэги. Те мотают головами, потом один произносит:

– А.

– Что? – раздражённо выдыхает Тэун.

– Не будем тебе ничего говорить, – переводит второй.

Тэун стискивает похабную ругань между зубов.

– Союль?

Тот вскидывает голову, смотрит задумчиво на Тэуна, потом на своих прихлебал. Вероятно, он считает, что Тэун уже ходячий труп и многого не выдаст, раз равнодушно пожимает плечами.

– Рассказывайте, – велит он Хэги и Сэги, – что за мертвец, что за дом, что тут делала Харин.

Те бросают друг другу красноречивые взгляды, одинаково пожимают плечами и заводят длинный рассказ, в конце которого выясняется, что все улики с места преступления, кроме самого тела, Харин утащила в своей сумочке.

– Час от часу не легче, – потирает шею Тэун. Что-то он развздыхался, как старик.

С тех пор как он встретил Харин, жизнь у него бьёт ключом и жаловаться ему не на что – кажется, будто только теперь он начал жить по полной, а прежде всего лишь готовился к настоящему «марафону с препятствиями». И всё же прямо сейчас Тэун не отказался бы от перерыва.

– Надо бы полицию вызвать, – тянет Юнсу в задумчивости. Четыре пары глаз – Тэуна, Союля и Хэги с Сэги – смотрят на него в напряжённом молчании, и он тушуется. – Что? Тэун, мы не можем всё это без внимания оставить.

– Сперва мы сами его осмотрим, – встревает Союль, хоть его мнения никто и не спрашивал. Он кивает Хэги и Сэги, и те с готовностью бросаются к телу шамана.

– Эй-эй-эй, так нельзя! – вздрагивает Юнсу, Тэун выставляет руку поперёк его тела, не давай броситься к Союлю и его дурацким помощникам.

– Успокойтесь, детектив Ли, – хмыкает Союль. – Мы следов не оставляем. У моих ребят нет отпечатков пальцев. Они пресмыкающиеся.

Ого. Вау.

Юнсу шумно сглатывает.

– Так они все правда… – хрипит он.

Тэун кивает, не оборачиваясь. И так знает, что увидит бледное, как полотнище, лицо Юнсу, широко распахнутые глаза с такими огромными зрачками, что те кажутся чёрными, и дрожащие от неуверенности губы.

– А он…

– Гоблин, – сообщает Тэун. Чего теперь-то врать другу, верно?

– А госпожа Шин…

– Кумихо, да. А мы в полной жопе, потому что влезли в дело с монстрами.

Тэун вставляет второй наушник, проверяет пацана – «Никуда я не делся, дядя» – и только потом поворачивается к Юнсу. Ли Юнсу, впервые на памяти Тэуна, не может подобрать слов: вскидывает руку, открывает рот, чтобы что-то спросить, задумывается на полпути. Закрывает рот, опускает руку. Повторяет этот набор действий три раза и сдаётся.

Надо бы рассказать ему всё ещё раз и подробнее, выдать секретики Хан Союля, раз уж тот оказался типом не только наглым, но и раздражительным до бешенства. Но это всё потом, не сейчас.

«Сейчас надо вывести одного гоблина на чистую воду, пока есть такая возможность. Он явно знает больше, чем говорит, и шамана этого если и видит впервые, то не первый раз сталкивается с подобной смертью. Странно он всё-таки на дерево косится. Что с ним не так?..»

– Звони местному отделу, – говорит Тэун Юнсу. Тот с подозрением косится на Хэги и Сэги.

– Уверен? Уже?

– Давай, у меня есть план.