– И ты, конечно, воспользовался теснотой, чтобы потискать ее, – прокомментировал Литума.

– Ты говоришь со мной, только чтобы иметь предлог поцеловать меня в шею, – сказала она, в свою очередь прижимаясь губами к его щеке.

– А тебе не нравится? – Он медленно прошелся губами вокруг ее уха.

– От всех этих обжиманий в машине только яйца болят, – поучительно сказал Литума.

– Мне щекотно, – засмеялась она. – Шофер подумает, что я какая-то дурочка – смеюсь, не переставая, всю дорогу.

– А все потому, что ты несерьезно относишься к любви, – снова поцеловал ее Карреньо.

– Обещай мне, что никогда в жизни не наденешь больше полицейскую форму, – сказала Мерседес. – Ну хотя бы пока мы вместе.

– Я сделаю все, о чем ты меня попросишь, – нежно ответил Томас.

– И посмотри, что из этого вышло, – вздохнул Литума. – Ты снова щеголяешь в форме, и здесь тебе даже не на что сменить ее. Так и умрешь в сапогах. Видел этот фильм?

Карреньо обнял Мерседес за плечи и прижал к себе, стараясь смягчить тряску. Быстро стемнело, и сразу же похолодало. Они натянули альпаковые свитера, купленные в Уануко, но холод все равно пробирал: в треснувшее стекло задувал ледяной ветер. Шофер в конце концов выключил радио, его уже совсем невозможно было слушать, и, стараясь говорить как можно громче и отчетливее сквозь толстый шарф, сказал:

– Не думаю, что с нами что-нибудь случится. Но должен вас предупредить: в последнее время на этой дороге было много случаев нападения на машины.

Никто из пассажиров не отозвался на его слова, но атмосфера в машине сгустилась, как закисающее молоко. Карреньо почувствовал, как напряглась Мерседес.

– А еще более вероятно, Томасито, что нас обоих отправят на тот свет в полной форме. Тебе не надоело дожидаться этого? Не думаешь иногда: уж хоть бы они пришли поскорее и кончилась бы эта война нервов?

– Что вы хотите этим сказать? – заговорила после долгого молчания сеньора, стенавшая на ухабах. – Нам грозит опасность?

– Надеюсь, что нет, – ответил шофер. – Но я обязан вас предупредить.

– А если нападут, что тогда? – спросил другой пассажир.

– Тогда лучше ни в чем не перечить им, – откликнулся шофер. – Во всяком случае, я вам так советую. Те, кто нападает, вооружены и держат пальцы на спусковом крючке.

– Стало быть, мы, как овечки, отдадим им все, что у нас есть? – В голосе сеньоры сквозило раздражение. – Все отдадим и останемся ни с чем? Прекрасный совет, спасибо вам большое.

– Если вы хотите быть героиней, дело ваше, валяйте, – ответил шофер. – Я сказал только то, что думаю.

– Вы запугиваете пассажиров, – вмешался Карреньо. – Одно дело давать советы, а другое – нагонять страх.

Шофер немного повернул голову, чтобы взглянуть на него.

– Я не собираюсь никого запугивать. Просто я сам пережил три нападения, и в последний раз мне разбили кувалдой колено.

Снова наступило долгое молчание, нарушаемое только шумом мотора да скрежетом корпуса машины на выбоинах.

– Почему же вы не бросите такую опасную работу? – подал голос пассажир, до сих пор не принимавший участия в разговоре.

– По той же причине, по которой вы едете в Лиму на машине, зная, что дорога опасна.