– Мать до сих пор уверена, что Герман жив. Сейчас Серафима живет неподалеку от монастыря, вроде, она там нашла себе утешение в лице некоего Владимира. Что дальше?

– Лидия назвала то время проклятым, потому что несчастья лились потоком на Мироновых. Смерть ее отца, исчезновение Геры, гибель Кузнецовых. В Домнино Лида больше не ездила. А Серафима там никогда не бывала. Судьба избы не волновала ни мать, ни дочь.

– Странно, – отметил Степан. – У Матвея Николаевича была богатая библиотека. Почему женщины не забрали книги?

– Не догадалась задать этот вопрос заведующей библиотеки, – смутилась я. – Но поинтересовалась, кому достался дом. И тут Лидия Карловна, которая до сих пор вела себя вежливо, взорвалась, как петарда! Не ожидала, что такая дама владеет ненормативной лексикой во всей ее красе. У Матвея есть брат Роберт, ребенок от второго брака их отца. Мать Кузнецова умерла, папа женился на другой женщине, Евгении, та родила сына. Когда Кузнецовы погибли, Роберту то ли восемнадцать, то ли девятнадцать лет было. Изба, наверное, отошла ему. Парень рос хулиганом. Папа мой, узнав от Матвея об очередном «художественном выступлении» Роба, в сердцах воскликнул: «Похоже, Евгения обманула Николая Петровича, не от него второй сын родился. Ну не мог у папы Матвея такой оболтус на свет появиться. И ведь все его любят, а он ведет себя безобразно. Парень без стоп-сигнала, что хочет, то и творит». Матвей принял мачеху, никогда не конфликтовал с Евгенией, а та демонстративно выражала свою любовь к пасынку: «Мотя замечательный», «Мотя самый умный», «Мотя – наша радость». Но чем слаще речи, тем меньше любви. Евгения стала требовать от Николая, чтобы он подарил избу с участком Роберту. Аргумент она использовала такой: мальчик младше Матвея, соответственно, дольше проживет, дом без хозяина не останется. То, что разница в возрасте у братьев пять-семь лет, ее не остановило.

– Гениально, – усмехнулся Степан. – Муж не догадался возразить, что смерть часто приходит и к совсем юным. У Матвея наследников пока нет, но могут появиться. Если же старший сын останется бездетным, то младший непременно унаследует имущество. И почему кандидат наук промолчал?

Я посмотрела на пирожное.

– Когда задала этот же вопрос Лидии, она объяснила, что Матвей и Галина были излишне интеллигентны. Раз Николай так решил, значит, он так решил, не надо спорить с отцом. Дом принадлежит ему. Роберт вел себя отвратительно: двоечник, хулиган, прогульщик. Младшего брата интересовали только девушки, выпивка и гулянки. И он очень хотел денег, желал получать их просто так, без усилий, чтобы с неба падали! Учиться и работать он вообще не собирался. Никогда! Лет в десять малыш начал воровать. Вытаскивал деньги у родителей, украл коробку с украшениями у мамы. С Робертом проводили беседы, ему объясняли, что брать чужое нельзя. Но как с гуся вода! Все наставления подросток пропускал мимо ушей, никогда не плакал, не признавал свою вину, с удивленным видом возражал: «Брать чужое очень плохо, так никогда не поступаю. Наверное, вор в дом влез».

Я взяла корзиночку со взбитыми сливками.

– Удивительно, но Матвей очень любил брата, всегда его защищал, говорил: «Он хороший, просто пока не научился справляться со своими желаниями». Роберт мог утащить у родителей деньги, взять, например, серебряную сахарницу и сдать ее в ломбард. Но у Матвея он никогда ничего не брал. Ни одной раритетной книги из библиотеки старшего брата не украл. Он часто оставался у Кузнецовых ночевать. А потом решил пойти учиться на актера. И Галя, и Матвей считали, что у парня есть талант. Отец оказался против. Евгения испугалась, что сын доведет его до чего-то нехорошего, и решила сделать так, чтобы Николай подарил избу младшенькому.