Время было вечернее, народ спешил кто домой, кто в театр или кино – пробка на дороге растянулась на несколько километров. В конце концов я выбралась из плотного скопления машин, но когда припарковалась у забора в Домнино, вокруг уже стемнело. Я вытащила из багажника сумку с лебедкой, фонарь, и, подсвечивая дорогу, осторожно пошагала по лужайке.

Угодить самой в ловушку не хотелось, поэтому кричала:

– Олеся! Олеся!

Вопила я без надежды услышать ответ, но вдруг раздалось:

– А-а-а!

Я прислушалась, повернула налево и что есть сил заорала:

– Это Вилка! Ответьте!

Потом двинулась вперед.

– А-а-а! – раздалось почти рядом.

Я сделала шаг, другой, замерла и поняла, что стою на краю открытой ловушки.

– Свет! Вижу свет! – донеслось из ямы. – Пожалуйста, вынь меня!

Удивительно, как трудное положение делает вежливым человека, который не так давно вам самозабвенно хамил. А вот не плюй в колодец. Всегда помни, что можешь оказаться в непростой ситуации. Вдруг придется обратиться за помощью к тому, кого ты обзывала по-всякому!

Я заглянула в яму и изумилась. Она очень глубокая, а стены серые, гладкие. Их, похоже, чем-то покрыли. Бетоном? Штукатуркой? Простите, не разбираюсь в строительстве. Но понятно, что тот, кто все сделал, постарался, не хотел, чтобы незваный гость вылез. Если стены из земли, то есть шанс вырыть ступеньки. А как выбраться, когда словно в стакан попал? Руки-ноги скользят, покрытие не отковырять! И почему не заметила, как выглядит стены, когда выручала пленницу в первый раз? Ответ пришел сразу. Стоял день, я не светила в ловушку фонарем. Да, стены и тогда показались гладкими, но я их не рассматривала.

– Вы живы? – закричала я.

Дурацкий вопрос! Но Олеся обрадовалась, закричала:

– Да!!! Пожалуйста! Вытащи! Здесь труп!

– Вы, слава богу, не умерли, – ответила я, вынимая из сумки лебедку, – все в порядке. Подождите несколько минут, надо установить аппарат.

– Хорошо, – всхлипнула Калинина.

– Постараюсь побыстрее.

– Здесь труп! – снова долетело снизу.

Еще раз объяснять Олесе, что она жива, я не стала. Вероятно, от страха у Калининой шок, вот и несет чепуху.

Мысленно благодаря умного человека, который изобрел агрегат, я сбросила в ловушку пояс, объяснила Олесе, как его использовать, и начала вертеть ручку. Сначала из ямы показалась голова, а потом и вся Калинина оказалась на свободе. Она плюхнулась на траву и зарыдала.

Меня укусила жалость. Разве девушка виновата, что ее детство прошло нерадостно? Имейся у Олеси любящие родители, она могла бы стать другим человеком. Я села рядом с освобожденной пленницей, обняла ее, прижала к себе, начала гладить по голове и сказала:

– Все хорошо, ты жива!

– Страшно одной в яме, – по-детски пожаловалась девушка, – знала, что никого рядом нет! Кого о помощи просить? Начала писать тебе. Ты не читаешь эсэмэски, батарейка заканчивается. А потом заряд весь израсходовался.

– Все позади! – улыбнулась я. – В конце концов увидела твои послания.

– Знаешь, как жутко сидеть на трупе? – рыдала Калинина.

– Ты жива, – еще раз сказала я.

– Да, – согласилась Олеся, – а он тапки откинул.

– Кто?

Девушка вытерла ладонью слезы и показала пальцем на яму и уж в который раз произнесла:

– Там труп!

Я вскочила, начала освещать ловушку фонарем и поняла, что на дне лежат кости.