Девушка на секунду замолчала, потом продолжила:

– Как я сумела ночью войти не онлайн, а своими ногами в тщательно охраняемую зону организации, где раньше занимала хороший пост? Друзей там нет. Но есть несколько людей, которым помогла, когда они влипли в неприятности, прикрыла их. Один из них очень нравился мне, глупой, я решила, что мужчина оценит меня по достоинству, у нас начнется роман. Нет! Он женился на другой. Вот я и напомнила парню, что долг платежом красен. Во время своего ночного дежурства он организовал мне доступ в хранилище, и ни одна камера меня не заметила. Как можно такое устроить, объяснять не надо, вы все равно не поймете. И главное не то, каким образом я очутилась у папок, за просмотр содержимого которых можно на тот свет уехать, а то, что я там очутилась. Примерно представляла, что нужно нарыть, определила цель своих поисков.

Калинина встала и начала ходить по кабинету.

– До моего увольнения обсуждалась личность Матвея Николаевича Кузнецова. Решила начать с него. В закрытом архиве по этому имени выудила интересные документы. Много лет назад кандидат наук с такими паспортными данными работал в разных хранилищах, где содержатся уникальные документы, и часть из них пропала. Камеры наблюдения там были, но они передавали информацию только внутри помещения, где сами и находились. Несмотря на громкие заявления о том, что мы бережно храним свою историю, на содержание архивов всегда выделялись мизерные средства. А зарплата сотрудников даже сейчас такая, что слезы из глаз льются. Но, несмотря на копеечный оклад, сложно обнаружить в коллективе человека, который за энную сумму вынесет бумаги. Архивисты, как правило, преданы своему делу. Предложи им миллион баксов за кражу чего-то – нарвешься на жестокий отказ и, вполне вероятно, окажешься в полиции. Но ведь в хранилищах и залах работает еще обслуживающий персонал, не только исследователи. Хотя и в среде научных работников попадаются алчные люди, не следует всех идеализировать.

Калинина снова села за стол.

– Теперь вернемся к Матвею Николаевичу Кузнецову. Напомню, в разных архивах пропали ценные документы. Но самый большой урон случился в одном крупном собрании. Из него в течение почти года выносили уникальные бумаги, за которые иностранные коллекционеры – американские, канадские, германские собиратели раритетных документов – заплатят баснословные суммы. Вор работал аккуратно, со знанием дела, и, вероятно, мог долго продолжать свое черное дело, но совершенно случайно обнаружилось, что из запасников испарились ценности.

Олеся оперлась локтями о столешницу.

– Каким образом можно спереть документ, чтобы никто его не хватился? В Москве в архивах содержатся миллионы единиц хранения. Поймите специфику архивного дела: документы из фондов могут не быть востребованы исследователями десятилетиями. Из-за этого о краже узнают, когда выясняется, что в некой папке отсутствует листок. А порой о воровстве становятся известно уже тогда, когда бумага продается на международном аукционе. Существует процедура снятия лота с торгов, возвращения его домой, но если документ без шума уходит в чужие руки, то о его исчезновении не узнают десятилетиями. Человек сдал после работы толстую папку, ушел, и тридцать лет потом никто ее не заказывал. К работе подключилась милиция. Делом занимался следователь Константин Петрович Соломатин. Ему дали четкое указание свыше не поднимать шума, работать очень осторожно. Константину не следовало упоминать об «ушедших» бумагах. Появление следователя в архиве объяснили тем, что из кабинета директора исчезла крупная сумма денег.