Кендэл все время клянчил, чтобы ему тоже дали в них походить. У него был уморительный вид, когда он семенил в них по квартире с ярко-красными от фруктового льда губами, как маленький трансвестит.

— Ну и дети у меня! — сказала мама, зажигая сигарету и глубоко затягиваясь.

Глаза у нее вдруг увлажнились. Она сказала, что это от дыма, но, думаю, дело было не в этом.

Я иногда тоже начинала плакать в самый неподходящий момент, даже когда не думала о маме. В игре в лапту я пропускала легкий мяч, моя команда ворчала на меня, и я начинала рыдать, как младенец. Девчонки в классе язвили по поводу моих новых причесок, и я убегала плакать в туалет. У меня не получалась задача по математике, и я, всхлипывая, утыкалась лицом в парту.

На самом деле мне было наплевать на пропущенные мячи, глупых девчонок и дроби.

Все спрашивали: "Что с тобой, Лола Роза?"

Не могла же я сказать им: "Я боюсь, что мама умрет".

Нет, конечно, она не умрет. Может быть, у нее даже не рак. Ей просто вырежут небольшую опухоль, и она снова засияет, как солнце после дождя. Я представила себе маму под проливным дождем, с прилипшими к голове волосами, в белом кожаном пиджаке. Она промокла до костей, но улыбается, напевает и танцует по мокрому асфальту на своих высоких каблуках.

Глава пятнадцатая

Голос Рока

Пришло письмо из больницы. Это было первое письмо, которое мы получили на новый адрес.

У мамы так дрожали руки, когда она его вскрывала, что вместе с конвертом порвалось и письмо. Она растерянно держала в каждой руке по половинке.

— Ну вот и все, дети, — сказала она. — Операция в четверг. В этот четверг… Быстро это у них. Мистер Кей, правда, говорил, что хочет взять меня на операцию как можно быстрее.

Мама улыбнулась, как будто мистер Кей сгорал от нетерпения назначить ей свидание.

— Мама, я не хочу, чтобы ты ложилась в больницу, — сказал Кендэл. — Тем более в четверг. По четвергам мы ходим в бассейн. Ты не можешь уехать.

— И все-таки придется мне уехать, дружок, — сказала мама.

Но в среду вечером уверенности у нее поубавилось. Она начала пить. Я испугалась, что она снова перепьет.

— Мама, тебе нельзя напиваться, когда ты завтра должна быть в больнице. — Я попыталась незаметно убрать бутылку.

— А ну поставь на место, Лола Роза. Нет, лучше налей мне еще стаканчик.

— Мама… — Я налила ей совсем чуть-чуть, а потом нарочно уронила бутылку.

Пол был весь залит и засыпан осколками. Я порезала пальцы, пытаясь убрать всю эту грязищу. Мама дала мне оплеуху за то, что я такая бестолочь. Я заплакала. Мама тоже заплакала. Потом мы долго сидели, прижавшись друг к другу, и грустно молчали. Я принесла Кендэла к маме в кровать, и мы улеглись все вместе. Не думаю, чтобы мама спала в эту ночь. Каждый раз, как я просыпалась, глаза у нее были широко открыты.

Мне все время снились кошмары. От Джорджа пахло хлоркой, и мне снилось, что мы все, вцепившись друг в друга, погружаемся в воду, где нас поджидают акулы.

Мы встали очень рано. К завтраку мама купила круассаны и датские пирожные, чтобы нас побаловать. Сама она ни к чему не прикоснулась. Кендэл выковырял коринки, облизал крем, а есть почти ничего не стал. Я доела все три пирожных, хотя они немного подсохли за ночь. Но сколько я ни ела, мне все равно казалось, что внутри у меня пусто.

Мама не захотела как следует с нами прощаться.

— Давайте не будем устраивать прощание, а то мы все разревемся. Всё, дети, пора в школу. В холодильнике найдете кое-что вкусное к чаю. Кендэл, слушайся Лолу Розу и ложись спать, когда она тебе скажет. Я вернусь, как только смогу.