Женщины не нуждались в мужьях для воспитания детей: ИИ предусмотрел все необходимое, чтоб радость существования и радость материнства сочетались. А так как материнский инстинкт вполне утолялся единственным чадом, да и не все соглашались рожать, человечество стремительно сокращалось. Вот почему Энга предложение родить троих восприняла как перспективу самой, без мужика, поднять этих детей.

«Дорогая! Сначала надо устроить мир, в котором нашим детям жить», — решил для себя Макс и, наконец, тоже уснул.

Глава 7

Подняли сразу после полуночи. Макс был предупрежден о раннем подъеме, но все равно тер глаза.

Выехали впятером. За рулем внедорожника сидел один из опасных по кличке Стук, посередине расположился Макс, у правого окошка — знакомый офицер Крикер. Заберт развалился сзади. Пятый из охотников, Шкет, сплюснулся рядом подле пахана у стенки, оставив авторитету максимальное пространство.

— Мотай на ус, — начал инструктаж темноусый Крикер. — Скоро сойдет снег. Волки должны нагулять жир перед летней спячкой. По теплу, без снега, они выходят из логова крайне редко. Солнце не садится, их шкуры видны на фоне тундры издалека. Поэтому накануне летника волки сбиваются в стаи, осенний молодняк уже подрос и участвует в загоне. Окружают оленьи стада и нападают. Обычно на одного волка приходится один зарезанный олень.

— То есть мы едем к оленям? — догадался Макс. — Но они же разбегутся при виде э-кара!

— А на охоте вообще не бывает просто! — усмехнулся Стук, показав щербатый ряд зубов.

— Впереди летит дрон с тепловизором и камерой ночного видения, — продолжал офицер. — Мы засекаем стадо и ждем. Когда нападут волки, стадо начинает разбегаться. Олени видны отчетливо, наши цели — смазанные. Стук даст полный вольтаж, несемся к ним. Включаем прожектора. Мы с Забертом остаемся в кузове, вы трое охотитесь на волков. Вцепившиеся в оленьи туши, с добычей в пасти, далеко не убегут. Держаться кучно! Обычно при выстрелах они разбегаются, но не всегда. Мы с Забертом прикроем огнем с машины.

«Вот почему служака с зоны и авторитет, совершившие десятки вылазок, возвращаются из тундры невредимыми, — понял Макс. — Сидят в машине». Охотники в поле не более чем разовые картриджи. Выходит, Заберт, пообещавший эвакуацию на Большую Землю, отправил его на очень вероятную смерть. Если выживет, то добудет пахану очередную шкуру, чтобы приблизить день освобождения. И бывший зэк, теперь добропорядочный гражданин Рутении с правильным чипом, полным набором услуг от Глобы и запасом денег на счету, спокойно ступит на борт джет-плейна, перелетит на Большую Землю и продолжит жить в свое удовольствие. За особо тяжкое преступление отсидел лишь часть из присужденных ему 20 лет.

Справедливо? Не очень. Но подобное творится всюду, в любых мирах. Вдобавок общество потребления и эгоизма, где патриархальные традиционные ценности канули в прошлое, в наибольшей степени располагает к сомнительным гешефтам. Население Рутении и любой другой страны не знает о творящемся беспределе в местах, подобных Тремихе, верней, не хочет знать. Поэтому Глоба не придает ему значения и не дает «умных» советов по искоренению.

Стук, крутивший баранку, к перспективе опасного сафари относился как к развлечению. Наверно, его бодрило предчувствие опасности, риск только подогревал интерес. Шкет, молчавший в уголке, походил на мобилизованного на охоту в приказном порядке, возможно, что проштрафился перед авторитетом. Ни малейшего энтузиазма от него не исходило, наоборот, он выглядел запуганным вусмерть.

Пикап тащился по тундре, по ощущениям, не быстрее 20–25 километров в час. Высокий, на огромных колесах, больше, чем у ГАЗ-66, он катил по ложбинам между сопок по навигатору, показывающему безопасные маршруты.