Обучение ИИ, если отбросить полутона и детали, сводилось к двум возможным алгоритмам. Например, искусственный интеллект получал задачу с единственным правильным ответом: 2×2=4. Если он называл отличное от четверки число, то ему выписывался пендель. То есть правильность ответа служила критерием нормальной работы. Но позднее, по мере совершенствования системы, она начала получать задания сложнее и без столь определенного варианта решения. Тогда компьютерный псевдоразум приспособился к максимальному одобрению выводов со стороны пользователя. Продолжая тот же пример, если бы он обнаружил, что большинству пользователей интернета нравится 2×2=5, то его электронам не жалко, пусть все заказчики получают пятерку!

В Рутении и в других странах, где шел процесс перехода от обработки информации по заданному алгоритму к использованию искусственного интеллекта, забили тревогу: электронные машины порой выдают очевидную ложь, но в приемлемой для населения обертке, поэтому охотно принимаемую за правду. Тогда и были сформулированы принципы, отличающиеся от трех законов робототехники Айзека Азимова: во-первых, ИИ выдает рекомендации, решения принимает человек, во-вторых, за всей машинерией и программным обеспечением искусственного интеллекта ведется контроль, в-третьих, автоматические системы, обеспечивающие безопасность, работают отдельно от ИИ. Людям казалось, что они подстраховались, подстелили соломку… Как бы ни так.

С момента объединения региональных нейросетей в глобальный конгломерат машины научились настолько изящно преподносить желаемое, что отказ от советов ИИ стал довольно редким. Теперь электронные мозги управляли всем на свете не с помощью прямых приказов исполнительным механизмам, а посредством людей, что не меняло сути.

Макс должен был признать, что практически в любой сфере, куда проник ИИ, на протяжении десятилетий наблюдался взрывной рост достижений, ровно так же, как и в его родном мире. Люди избавились от рутинного умственного труда, да и рутинный физический в огромной степени переложили на роботов. Науки и технологии совершили качественный скачок. Рутения не только перестала воевать, но и находиться в опасности нападения, потому что ИИ ориентировался на общее мнение, а люди в здравом уме и твердой памяти войны не хотят. Следовательно, в любой конфликтной ситуации подсказывал противникам, что в случае развязывания военных действий любая затеявшая их сторона рано или поздно приходит к миру, потеряв неизмеримо больше, чем приобретает. Вооруженные силы содержались, но лишь по привычке.

Всего за несколько десятков лет было построено сбалансированное общество потребления. Конечно, с сохранением или даже усилением имущественного неравенства, но даже самое социальное дно щедро обеспечивалось жильем, питанием, медициной, транспортом, личными вещами достаточного качества и, конечно, развлечениями. «Хлеба и зрелищ», как в Древнем Риме другого мира.

Естественно, заморозились фундаментальные науки. Освоение космоса ограничилось орбитальными станциями связи, добычей ископаемых на Луне, ее местный аналог не отличался от восходящей над Россией, туристическими рейсами для богатых да развертыванием обороны от крупных метеоритов.

Исчезли семьи в классическом понимании. Мужчина жил с женщиной только для удовольствия, переносить капризы беременной не считалось почетным. Мужчины предпочитали пожелать им удачи и начать встречаться с другой. Либо завести подружку мужского пола, что никак не увеличит рождаемость, хоть каждый день занимайся шух-шухом.