Недалеко от них находились обычные стрелки из пехотных подразделений. Изначально я хотел ударить площадным заклинанием сна или парализации, чтобы вырубить всё живое на позиции немецкой батареи. Но нахождение поблизости немецких пехотинцев всё ломало. Там обязательно заинтересуются, с чего бы соседи вдруг все разом прилегли поспать.

— Действуем под амулетами невидимости. Никого не трогаем, отводим вон в ту палатку и допрашиваем. Мне нужны командиры или самые опытные солдаты, которые знают про пушку всё и легко заменять любого из расчёта, — отдал я указание. — Наездники кружат в воздухе, спускаются по сигналу. Прохор, твои не мешаются, никого не режут. После завершения операции своим ходом уходите в Цитадель. Разрешаю вот здесь устроить немцам козью рожу, — я указал точку на карте. Здесь у немцев стоял штаб какого-то полка, и недалеко располагались танки и самоходки. — Всё делаете быстро, в длительную заварушку не ввязываться. Запрещаю как-то себя показывать немцам! Пусть думают, что их уделали советские разведчики. Это приказ! Ясно?

— Ясно, Киррлис, всё сделаем по уму, тебя не подведём.

И понеслось.

Оборотни легко подчиняли по два-три человека, выдёргивали картёжников, поднимали спящих, отрывали от чтения, после чего конвоировали их в палатку. Там я задавал несколько вопросов и в зависимости от ответов приказывал отправлять назад или вязать. Кстати, просто так никто из отбракованных не ушёл. Все они получили «метку смерти»: в случае сильного стресса, например, во время очередного боя, у них или остановится сердце, или случится кровоизлияние в мозг. Очень чистое уничтожение врагов, с которыми меня не должны связать. Ну, умер человек от страха и умер.

Всего я получил шестерых «языков» с нужными умениями. Пять унтеров и немолодой лейтенант, который ещё в Первую войну служил в артиллерии, а в этой сначала получил унтеровское, а этим летом и офицерское звание. Крепко зачарованные, они были усажены на грифонов.

— Всё, домой! — приказал я.

Дело было сделано.

По возращению уже в сумерках меня ждал доклад от заместителя Ростовцевой, который был отправлен в компании немецкого оборотня на ревизию в арсенал.

— Лорд, есть три нужных пушки. Одна старая, ещё на деревянных колёсах, — доложил молодой мужчина.

— Совсем старая? — я поочередно посмотрел на него и немца.

— Устаревшая, Лорд, — ответил мне оборотень. — Состояние у орудия очень хорошее, от двух других отличается колёсами и, возможно, какими-то мелочами. Я не разбираюсь сильно.

— Понятно. Сейчас возьми одного пленника и пусть он тоже посмотрит орудия. Что по снарядам?

— Семнадцать всего. Десять картечь и семь осколочно-фугасных. Внешне без повреждений.

— Ясно. Пошли за пленным.

Несмотря на спешку и суматоху, до конца суток я успел отправить презент Грунду. Переправкой лично не занимался, чтобы не терять авторитета в глазах с’шагуна. С пленниками и оружием ушёл небольшой отряд оборотней под командованием Красного Обсидиана.

Глава 13

Первое июля сорок второго года на Витебщине для немцев оказалось крайне неприятным. Уточню, что для некоторых немцев. Тех, которые засели в опорных пунктах к югу от меня. Ночью несколько групп оборотней с варгами, при поддержке соколов и грифоновых наездников с помощью обычных бойцов-людей ударили по ним магией, огнём и холодной сталью.