— Попробуй тут тоже поменяться! — хохочет Геннадий, он же теперь Грабля, — Я было пытался бороду отрастить. Брутальную такую. Чтоб всём на зависть. А этот гад мне её во сне сбрил!

Парень ударяет в плечо улыбающегося Валерьяна, на что тот философски пожимает плечами, мол, не я виноват во всём этом дурдоме.

— Он эту бородку свою козлиную чуть ли не в глаза каждому встречному тыкал, — хмыкает Валерьян. — Задрал всех пуще своего языка без костей. Причём настолько, что я получил личный приказ от Конунга — сбрить это недоразумение к чертям собачьим.

— И ты его выполнил на все сто, — улыбается Сокол. — Ты представь, Сашка, мало мне было того, что Грабля наш может накладывать дебафф «Мигрень», просто уболтав любого встречного, так он ещё и ужас научился накладывать на новичков.

— Это как это? — удивляюсь я.

— Рожей своей небритой, чем же ещё! — шутит Валерьян.

Хохот проносится по всему длинному дому, как-никак, а у Конунга и его приближённых имеется немало слушателей.

— Эй, ещё пара таких лживых инсинуаций, и я начну отращивать усы! — возмущается Грабля, но по его ухмылке видно, что их слова его нисколько не задевают.

— Система упаси наших воинов! — вскидывает руки к потоку Сокол, тем самым провоцируя новый взрыв смеха.

По его удовлетворённому виду становится понятно, что чужое внимание ему приносит удовольствие.

И причём немалое.

Насколько я помню, Сокол всегда любил повыпендриваться. То на соревнованиях по фехтованиях встанет в пафосную стойку, то демонстративно и медленно вынет меч из ножен, то пошлёт воздушный поцелуй какой-либо зрительнице.

В этом весь Славка.

Человек с двумя плоскостями.

С одной стороны, верный товарищ, который просто не выносит любого вида несправедливости и всегда спешит на помощь.

Даже когда его участие может лишь усложнить обстановку.

С ноги влететь в драку и только потом узнать, по какому поводу дерутся — в этом весь Сокол.

А с другой, до одури вспыльчивый, задиристый и скрытный человек.

И ведь наши с ним отношения тоже нельзя было назвать кристально ясными.

Ходили ли мы на одну секцию?

Да, ещё как, даже выезжали на турниры в одной команде.

Но были ли мы прям друзьями? Здесь я уже затрудняюсь ответить.

Сокол относился к тем людям, которым нужны не друзья, а свита. Грабля и Валерьян подходили под это определение. Один — трепло, каких не сыскать, но весёлый и добрый парень, а второй — спокойный и рассудительный, как удав.

Они словно оттеняли Славку, давая ему блистать на их фоне. И всех это устраивало. Я же в их компанию не входил, хотя и не ссорился.

Предпочитал не идти у кого-то на поводу, а быть самому по себе. Вроде как и сосуществовали без особых проблем, но в тоже время…

Именно с Соколом мы чаще всего сталкивались лбами. Соперники, вот кем мы были на секции. Постоянно, чуть ли не каждый день выясняя, кто из нас лучший.

Даже на роль капитана команды тренер вынужден был выбрать вообще третьего парня.

«А чтобы глотки друг другу не перегрызли по дурости», — тогда пояснил он.

И даже сейчас я не уверен, правильно ли вообще поступил тренер. Ведь предмет спора формально пропал, но вот отношения между нами с Соколом не сказать чтобы наладились.

Скорее, из острой фазы противостояния мы плавно перетекли к вялой и неочевидной.

Подколки, шутки, издёвки на грани фола.

В ход шло всё. Нам это нравилось. Продолжать наш негласный бой, несмотря на суровый прищур тренера.

Это подначивало и заставляло драться ещё лучше, ещё отчаяннее.

Даже в тот самый последний день Земли мы с Соколом поругались.

Крепко так, основательно.