Шум резко нарастает в помещении. Воины согласно бурчат на тему лишней спешки.

Из-за чего, хоть и не прямо, но в адрес Конунга явно летят неодобрительные шепотки.

Сокол понимает, что допустил очередной промах, слишком поздно.

Некоторые уже с сомнением смотрят на своего предводителя. Уж как-то подозрительно ведёт себя их правитель сегодня. Неужели сам Сокол чего-то… опасается⁈

И, чтобы не усложнять обстановку ещё больше, Сокол нацепляет на лицо добродушную улыбку.

Точно говоря: «А ведь в самом деле»⁈

— Действительно! Тащите эль и рабынь! На сегодня и вправду достаточно лишнего официоза! У нас ещё вся ночь впереди! Отпразднуем же достойное пополнение нашей армады! Клятву можно дать и после отдыха! — грохочет Сокол.

И в ответ ему звучит слаженный рёв десяток глоток.

Я же мысленно утираю пот со лба.

Кажется, пронесло. Но вот надолго ли?

Глава 22

Я неторопливо потягиваю эль из кружки, когда ко мне подсаживается Валерьян.

Мы молча смотрим в глаза друг другу, и лишь спустя минуту он опускает голову

— Я… хотел бы извиниться, — выдаёт Валерьян, — за Сокола и за то, как он поступил.

— Тебе не за что извиняться, — качаю я головой, делая большой глоток эля.

— Это ты так думаешь, — невесело усмехается мой собеседник. — Всё пошло наперекосяк с самого начала. И если ещё в первые дни мы с Граблей могли хоть на что-то повлиять, хоть что-то противопоставить Соколу, то сейчас… я уже ни в чём не уверен.

— Что вообще случилось? — спрашиваю я. — Передо мной будто стоит совсем другой человек.

— Знаешь ведь выражение «власть развращает»? — отвечает Валерьян. На мой кивок он продолжает свою мысль. — Всё это херня полная. Власть позволяет тебе поступать так, как ты того желаешь. Она не делает из нас монстров, она лишь вытаскивает всё то, что ты когда-то прятал в собственных же потёмках.

— И Сокол раскрылся с неожиданной для всех стороны? — фыркаю я. — То есть вы, типа, не ожидали такого?

Как-то всё это звучало… уж слишком упрощённо.

— Не имею ни малейшего понятия, — проводит рукой по волосам Валерьян. — Но ты сам видишь, что случилось с Соколом. Обстоятельства вынудили его выбрать тот путь, по которому он в итоге пошёл. Жестокий, не оставляющий места для слабости или компромиссов. Не мне или тебе его судить. Однако это не значит, что я буду молча смотреть на то, как вы пытаетесь перегрызть друг другу глотки.

— И ничего такого…

— Сань, хоть мне-то не заливай, — смеётся Валерьян. — Уж мы с Граблей не понаслышке знаем вашу игру в «Царя горы». Сейчас же ситуация совсем другая.

— К чему ты клонишь, Валера? — прямо обращаюсь я к парню. Валерьян всегда был самым дипломатичным в нашей секции фехтования. Если кто-то из участников переходил на личности или из-за поражения лез с кулаками, то именно Валерьян вставал между участниками махача.

Всё, чтобы разнять всех и примирить. То ли это был его личный бзик, то ли принцип, то ли он просто терпеть не мог конфликты — не суть важно.

Валерьян всегда пытался поддерживать баланс и дружескую атмосферу в секции. Даже когда это казалось практически невозможной задачей, особенно беря во внимание тот факт, что каждый твой товарищ мог стать будущим соперником в финале соревнований.

— А к тому, что в этот раз я не смогу замять ситуацию, если всё полетит в тартарары, — виновато улыбается Валерьян. — И, если Сокол не избавится от своей навязчивой мысли — в кои-то веки одолеть тебя и доказать своё первенство, то… быть может, будет лучше, если ты покинешь Винданд? Козыри, как ни крути, у него на руках.