— Ты говорил, что твоё поселение зовётся Спартой. Какая она? Суровый край, где приходится всё время сражаться за своё выживание? — наклоняется вперёд девушка, невольно показывая мне в своём декольте чуть больше, чем позволяют светские приличия. — Такое место должно, наверное, держать большую армию, чтобы уметь защищаться и отстаивать независимость? Твои люди сильны и воинственны?

Я отпиваю из предложенного мне бокала, беря небольшую паузу. «Королевский Сидр», кто бы сомневался.

Что же я должен ей ответить? Врать нельзя, это я давно уяснил.

— Спарта — как и любой другое поселение, не прощает ошибок, — начинаю я, — Чтобы пройти каждое испытание, нам приходится работать не покладая рук. Чтобы разбить стаи волков и оборотней, чтобы одолеть безумных жрецов с их богами или чтобы просто выдержать удар куда более могущественного соседа.

— Но ты вышел победителем из всех этих войн? — с неприкрытым удовольствием подмечает Мэнфи.

— Всё так, — не спорю с ней, — Хоть Спарта и не так многочисленна, как Вавилон, но она крепко стоит на своих ногах. Армия с каждым днём становится только сильнее. Мы развиваемся, а потому, когда наступит новый кризис, мы встретим его достойно.

Девушка внимательно смотрит на меня. Пытается уличить во лжи или найти несостыковки?

Зря старается, я говорю правду. А точнее то, что считаю правдой.

Да, нам далеко до Вавилона. Но Вавилон слаб изнутри, это Колосс на глиняных ногах. Спарта же едина и не теряет сплочённости даже увеличиваясь. Наша разница, как у мешка с соломой или литого пушечного ядра.

Это не высокомерие. Совсем нет. Это уверенность в собственных силах.

Кавалерия на кабанах, фаланга, валькирии и лёгкая пехота — смогут бороться и с равным, и с превосходящим противником.

Сражения с кем бы то ни было мы точно не боимся, потому что мы постоянно готовимся к ним.

— Слушая тебя, я ощущаю себя совсем слабой и беспомощной девчонкой, — вздыхает с грустью в голосе Мэнфи, — Как бы я ни показывала силу перед другими, но без крепкого мужского плеча это так непросто…

Неожиданно она подсаживается ко мне вплотную, лишь лёгкой улыбкой обозначая своё смущение.

— Во время заката вид отсюда просто невероятный, — указывает она на пейзаж, раскрывающийся перед нами, тем самым оправдывая свои действия.

— Действительно так, — соглашаюсь с ней, наблюдая, как ало-рыжий диск степенно опускается к верхушке строящейся башни. Громадине, которая всё ещё поражает воображение.

Тень, которая она отбрасывает, кажется, способна укрыть половину всего Вавилона.

— Однако я не понимаю, — возвращаюсь я к теме разговора, — Разве твой брат не Лорд этого города? Отчего ты говоришь о своей слабости? Разве вы не живете в согласии? Разве он не самый сильный и властный человек здесь? Он что, не способен тебя защитить?

Мне требуется больше информации, чтобы выяснить, чего же конкретно хочет от меня Мэнфи. А то, что хочет — тут уже без вариантов.

Как в старой песне «Я не понял, что ты имела ввиду».

— В последнее время… власть изменила его, — вздыхает девушка и невзначай ведёт пальчиком по моему предплечью. — Я верила, что власть ничего не меняет в людях. Но Меджнун, он всё больше отдаляется от меня, хотя я самый близкий человек для брата. Он отдаляется вообще от всех. Чем больше становится Вавилон, тем всё выше становится он сам. И в какой-то момент эта высота станет недостижима ни для кого вокруг него.

— Это бремя власти, — качаю головой, — именно так оно действует на людей.