Его насторожённость никуда не делать. Ничего удивительного. Лица всех студентов, насколько Демира успела заметить, были довольно обычными.

А у него… Во первых, он, в сравнении, явно был года на три четыре старше. Во вторых… Внутренне девушка всё таки передёрнула плечами: его лицо… вообще, показалось сначала – исполосовано ножом. Потом её взгляд – взгляд  человека, который не один год занимался рисованием и лепкой в кружке «Юный скульптор», отметил, что неприятные коричневатые линии на его коже сливаются в единый узор – чуть ли не татушечный. И тогда Демира перестала видеть эти линии – абстрагировалась от них. И перед ней предстал очень симпатичный, как минимум, парень, которому она даже улыбнулась – причём явно удивив его. В третьих, парень отличался от остальных тем, что в его роскошных, а потому лохматых чёрных волосах прятался налобный обруч. Кажется, серебряный. Из за его лохматых волос Демира даже решила сначала, что он тоже оборотень. Но его большеглазое лицо оказалось тонким, а уж в профиль – так вообще чуть не идеальным. У оборотней – у Наиды и её сыновей и дочерей – лица были более… грубоватые, что ли.

  Меня зовут Гарм…

Он проговорил эту фразу едва слышно и тут же оглянулся на группу. Будто испугался, что студенты отреагируют… нехорошо. Но остальные, возможно, не расслышали его. Разве что снова обернулся тот красавчик и тут же презрительно скривился, зыркнув на Гарма. Гарм заметил – угрюмо опустил глаза.

Но Демира не собиралась упускать шанса, чтобы узнать кое о чём поподробней. Хотя бы по мелочи.

  А почему ты лекцию не пишешь? – прошептала она.

  Я запоминаю,   помедлив, ответил тот.

  Счастливый…   вздохнула она и тут же обескураженно замерла: парень внезапно улыбнулся – причём, судя по всему, внезапно даже для себя, потому что в следующий момент спохватился и ладонью закрыл улыбку от группы.

  Меня никогда…   из за этой ладони заговорил было он, но преподаватель встал, напоминая, что перемена закончилась.

Демира поняла недосказанность: прежде его никогда не называли счастливым – наверное, даже в шутку. Но улыбнуться в ответ не успела. Он снова взглянул на преподавателя и тут же лёг на стол, чтобы уткнуться головой в сложенные руки. Капюшон не накинул… А Демира снова перехватила взгляд белобрысого красавчика: смотрел тот не на неё, а на Гарма – уже не только с презрением, но с ощутимой ненавистью… И, снова принявшись за конспект лекции, девушка только подумала: «Ладно. Первый день же. Все тайны и загадки сразу не разгадать. Подожду».

Следующие полторы пары Гарм даже не пошевельнулся. Впрочем, может, он и двигался, пока Демира писала лекцию. Но в любом случае она была ему очень благодарна за то, что он не требовал её внимания. Ведь именно потому она сумела вникнуть в монотонную сначала и даже усыпляющую «проповедь» преподавателя. А едва вникла – сообразила: её конспект – для неё очень важная вещь! Ведь благодаря даже этой, отдельной части лекции, вырванной из контекста для неё, студентки, опоздавшей на три недели, она начала понимать себя и то странное, что частенько творилось вокруг неё.

И в конце второй пары поймала себя на обиде: как?! Уже всё?!

Посмеялась про себя, тряся рукой, которой писала, – с непривычки устала кисть. Но студенты дружно покидали небольшую аудиторию, явно переходя в следующее помещение. Так что, оглянувшись на Гарма, который даже не шелохнулся, хотя шумок от выходящих был довольно отчётливый, Демира растерянно пожала плечами: будить? Или он всё таки не спит? А не встаёт, потому что хочет идти в одиночку?

Но делать нечего. Навязываться она не собиралась… Демира подошла к столу преподавателя за обещанным списком книг для зачёта.