Изменить размер шрифта - +
Праздник воссоединения Трисветлого всегда отмечался с помпой, но сегодня король превзошел самого себя.

    Похоже, Георг VII немало нагрешил в этом году, коль дал указ всем харчевням и трактирам в этот день поить и кормить народ в счет казны, да сверх того приказал выкатить на центральную площадь девять бочек зелена вина, дабы, согласно заветам Трисветлого, трижды воздать хвалу каждому из святых в день благоговения и воссоединения. И народ веселился вовсю. В этот день, согласно традиции, стирались сословные границы. Баронессы сквозь маски ворковали с простолюдинами, простолюдинки без зазрения совести вешались на маркизов, в этот день было можно всё! Кроме одного. Браться за нож и воровать. Виновного в этом злодеянии сегодня ждала немедленная смерть. Если попадешься. Об этом знали все, но соблазн так велик! Когда еще представится возможность панибратски обнять герцога и украдкой запустить ему руку в карман? Поэтому для начальника городской стражи господина Фарлана праздник воссоединения Трисветлого всегда был самым кошмарным днем. У городской стражи в этот день было много работы.

    И не только у них. Среди толпы шныряли искусно маскирующиеся под праздных гуляк агенты господина де Гульнара – начальника тайной канцелярии, и даже глава магического дозора маг первой ступени Цебрер не прикоснулся к обязательной в этот день ритуальной чаше вина. Он молча рассекал толпу, торопливо раздававшуюся в разные стороны при виде его долговязой фигуры в черной сутане.

    – Мне это не нравится, – нахмурился Арчи.

    – Что тебе не нравится? – вскинула бровь цыганка.

    – Чего он тут вынюхивает? Этот дятел, как и все маги королевства, сейчас должен быть мертвецки пьян, дабы возрадовать Трисветлого.

    Чутье у Арчи было просто фантастическое. Опасность чуял за версту и, возможно, поэтому еще ни разу не попадался в лапы правосудия за всю свою длинную пятнадцатилетнюю воровскую карьеру.

    – Действительно… Впрочем, это не твой клиент. Видишь вон того франта?

    – Их тут пруд пруди.

    – Тот, который с фазаньим пером в шляпе. В черной маске.

    – Это которого Лайса обрабатывает?

    – Да. Ворон приказал ей отвлекать хлыща до твоего прихода… А как ты узнал ее под маской?

    – По монисту. Я ей лично его подарил.

    Цыганка прищурилась:

    – Да это же мое монисто!

    – Мам, извини. Я был на мели. Как только стану сказочно богат, непременно… – Юноша со смехом дернулся от затрещины, которую пыталась отвесить старая цыганка.

    – Два вернешь, и всё из чистого золота!

    – Так у тебя серебряное было.

    – А будет золотое! Ну, я пошла. Иди, работай. И про должок не забудь.

    – Уже забыл. – Юноша откровенно смеялся. – Пояс пощупай.

    Цыганка вытащила из-за пояса, перехватившего длинную пеструю юбку, тяжелый кошель, удивленно посмотрела на него:

    – Когда успел?

    – Там на три таких мониста хватит.

    – Шалопай, – покачала головой старушка, пыхнула удушливым клубом дыма и скрылась в проулке.

    – Ну-с, приступим.

    Юный аферист скинул с себя камзол, одним рывком вывернул его наизнанку, сменив колер с алого на синий.

    Верхнюю губу украсили аккуратные черные усики, на льняные волосы лег шелковистый черный парик.

Быстрый переход