Вино помогло Хакану немного расслабиться, и когда послеобеденные фрукты были съедены, а посуда аккуратно поставлена в мойку, он уже очень походил на того Хакана, которого Кем знала. Телефонный звонок, которым замур Мельтц сообщил своему сыну, что останется ночевать в Джилле, не желая пускаться в дорогу под сильным снегопадом, похоже, помог ему восстановиться окончательно. Он широко улыбнулся Кем:

– Кажется, тебя тоже отрезал снегопад, киска. Если, конечно, ты захочешь.

– Хакан!

Она кивком указала на Кори, но тот, похоже, был целиком поглощен отмыванием суповых тарелок. Улыбка Хакана стала еще шире.

– Эй, Кори! Оставь все это до завтра, друг. После завтрака мы втроем все быстро перемоем. А сейчас нам надо порепетировать! До фестиваля осталось совсем немного!

Кори повернулся, и на его перерезанном шрамом лице Кем прочла тревогу.

– Хакан…

Но Хакан схватил ее за руку и потащил по коридору в гостиную, насвистывая на ходу.

Кори бесшумно вошел в гостиную, когда Хакан уже начал настраивать гитару.

– Садись за инструмент, дружище, и пусти дым из клавиатуры!

– Хакан… – снова начал Кори, но тот с ухмылкой прервал его быстрым перебором.

– В чем дело? Играть разучился?

– Нет…

– Ну, так чего ты ждешь?

Гитара начала плести сложный узор аккордов. Спустя секунду Кори прошел за рояль, сел на табурет и поднял крышку.

Он так долго сидел, подняв руки над клавиатурой, что Кем уже подумала, не откажется ли он играть. Но потом, очень осторожно, словно ожидая не музыки, а взрыва, он прикоснулся к клавишам и негромко сыграл несколько гамм.

Гитара перешла на ритм, называвшийся «Бит Байли». После секундного колебания рояль подхватил свою партию.

Кем откинулась в кресле, не сводя глаз с лица Хакана, приготовившегося отдаться музыке. Ее жених неожиданно нахмурился – а ее собственные уши запротестовали.

Она повернулась и изумленно посмотрела на Кори. Рояль послушно издавал ноты, нужные и в должном темпе. Кем почувствовала, что с технической точки зрения мелодия сыграна безупречно: даже безумный зигзаг звуков, который обычно заставлял Кори качать головой, получился правильно, безукоризненно.

Но это играл не Кори! В музыке не было радости, горячности, тонких оттенков. Так могла бы сыграть музыкальная шкатулка, а не такой музыкант, как Кори.

Кем беспокойно шевельнулась в кресле, подумывая, не пойти ли ей к роялю, чтобы заставить его перестать. Но потом она замерла и наклонила голову – за роялем и гитарой она уловила еще какой-то звук.

Видя, как все сильнее хмурит брови Хакан, она тихонько встала с кресла и пошла, чтобы открыть дверь.

В круге желтого света на крыльце стояла крошечная фигурка. Капюшон куртки был откинут, и рыжие волосы припорошил снег.

– Мири, ветров ради! Да ты же совсем закоченела! – Кем схватила подругу за руку и втянула в дом, вглядываясь в темную дорогу. – Как ты сюда добралась?

– Пришла пешком, – спокойно сообщила Мири.

Кем изумленно уставилась на нее:

– От Бригсби? В такой снегопад? Мири…

Мири пожала плечами:

– Я пришла повидать Кори.

– Да, моя хорошая, но ты же могла нам позвонить! Хакан бы за тобой съездил. Давай мне свою куртку, ты ведь промокла насквозь! Что это на тебя нашло?

– Я пришла повидать Кори, – повторила Мири и крепко обняла Кем. – Не суетись, Кем. Тут же недалеко. И там, откуда я родом, такой снег бывает… еще как часто!

Она вздрогнула и повернула голову в сторону гостиной.

– Хакан с Кори репетируют, – робко начала Кем, но Мири прервала ее, стремительно повернувшись обратно.