Напряжение росло. Вал Кон на мгновение сосредоточился на нем, не нашел ему причины и решил не принимать во внимание. Он снова облизнул губы.

– Мири…

Он с трудом выдавил это слово. Напряжение усилилось настолько, что игнорировать его было невозможно. В нем боролись противоречивые чувства: ему не удавалось отделить личное желание от требований миссии.

Стоявшая перед ним женщина подалась чуть ближе:

– Уже начало. Осталось еще слово.

– Почему?

Это слово было порождено смятением, наполнено напряжением и прозвучало почти как крик.

– Ты же хочешь, чтобы я ушла, – сказала она. А потом едва слышно спросила: – Разве нет?

Хочет ли он этого? Чего он хочет? Конечно же, ничего похожего на то, что предположила она. Конечно же, то, чего он хочет, это не что-то столь смертоносное, что от одного только желания он испытывает боль и тошноту. Он попытался вспомнить прошлое, борясь с отчаянной напряженностью. Когда-то он определенно чего-то хотел…

– Я хочу… – Собственный голос донесся до него из заполненной гулом дали. – Я хочу поговорить с братом. Три года… четыре… и я не посылал ему известий, не возвращался домой. Не смел вернуться домой – он увидел бы! Он начал бы спрашивать, он стал бы проверять. Он поставил бы себя под угрозу… Зеркамка… братоубийца…

Руки у него похолодели. Его била дрожь.

– Вал Кон!

Она держала его за плечи. Ему не следует позволять ей держать его за плечи. Она опасна, она – Мири…

– Босс. – Ее пальцы откинули прядь волос у него со лба, прикоснулись к его щеке. – Твой брат в безопасности, Вал Кон. Ты не возвращался домой.

– Но мне хотелось! – воскликнул он. – Шан… – Он поднял руки, обхватил ее лицо холодными дрожащими ладонями. – Ты делаешь то же самое… задаешь вопросы, ставишь себя под угрозу. Мири… – Он отнял руки, поняв, что с ней следует делать – что он когда-то сделал с Шаном. – Мири, беги.

– Нет смысла, – ответила она потрясающе спокойно. – Ты же очень быстрый, босс. Поймаешь меня в секунду. – Она снова прикоснулась к его щеке, а потом положила обе руки ему на плечи и начала их разминать. – Напряжен, как доска. Ты хоть спал после боя?

– Немного…

– Так я и подумала. Вы с Хаканом похожи на пару зомби.

– Хакан сказал мне, что никогда раньше не убивал людей, – сказал он, сам толком не понимая, какое это имеет отношение к чему бы то ни было.

– Проклятье… – Тонкие пальчики продолжали массаж, даря успокоение, которое не было только физическим. – Вот что я тебе скажу, босс, – гражданским нельзя давать оружие.

– А солдатам нельзя иметь агентов, – проговорил он почти сонным голосом. – Мири…

– Я сегодня больше не желаю слышать от тебя «беги», аккази? Не знаю, в курсе ли ты – но на улице сейчас метель. Я уже прошла через нее пять миль и определенно не намерена никуда через нее бежать.

Одна рука поднялась с его плеча, легла ему под подбородок и подняла голову так, что он смотрел ей в глаза.

– Босс, что происходит?

– Я… – Контур вспыхнул, предвещая катастрофу, выброс адреналина заставил его вскочить на ноги, но какая-то непонятная сила удержала его на месте, так что он продолжал смотреть ей в глаза, пытаясь найти на земном или торговом такие слова, которые помогли бы ей понять, что случилось и какая ей угрожает опасность.