Он весело улыбнулся, озорно блестя глазами.

– После долгих размышлений я решил, что у меня есть безупречный план. Мне ведь было шесть лет – и я был очень мудр для своих лет. Оставалось только заполучить бутылку с джинном. – Он тихо засмеялся и поставил чашку на стол. – И я отправился к дяде в погреб…

– Ой, нет!

У Мири округлились глаза.

– Ой, да, – заверил он ее. – Возможно, с моей стороны было не очень разумно отправиться на поиски в то время, когда мой дядя был дома. Хотя я до сих пор не понимаю, почему он поднял такой шум. Можно подумать, я снова не заткнул пробками те бутылки, в которых оказалось только вино…

Она хохотала, запрокинув голову и открыв стройную шею.

– И он оставил тебя в живых?

– Чуть было не убил, – признался он.

Плечи у Мири вздрагивали от смеха, и она утирала глаза дрожащими пальцами. Его глаза следили за ее движениями, и она вдруг смутилась и протянула ему руку.

Он нежно улыбнулся серебряной змее, обвившейся вокруг ее пальца и крепко зажавшей во рту голубой камень.

– Я рад, что ты решила снова его надеть, шатрез. Спасибо.

Она пожала плечами и потупилась.

– Было трудно носить его, пока мы здесь работали. Я боялась его сломать или потерять. Но королевские плотники, кто бы они ни были, так хорошо поработали, приводя в порядок ферму, что здесь и дел не осталось – только кормить скаппинов. – Она с полуулыбкой подняла глаза. – Мы остались без работы, босс.

– Тогда мы найдем другую. – Он выгнул бровь. – Какая картинка?

Мири ответила не сразу, и он подался вперед, вспомнив свои прежние страхи.

– Тебе от нее больно, шатрез?

– Больно? – Она покачала головой. – Не-а, она хорошая. Как правило, хорошая, – уточнила она. – Когда во время боя ты пошел вразнос, она перестала быть хорошей, но больно не было, даже тогда. Она просто была… неправильная. – Она прикусила губу и встревоженно посмотрела на него. – Вал Кон, а это не ты ее сделал? Я была уверена… она ощущается как твоя!

Ее плечи начали наливаться напряжением, а недоумение – сменяться тревогой. Вал Кон отодвинулся от стола, поймал ее руку и притянул Мири к себе на колени. Сев лицом к нему, она заглянула ему в глаза:

– Босс, это должен был быть ты! Я знала, что ты в беде. Знала! Видела. Не трогала тебя три ужасных дня, как дипломированная кретинка, думала, ты выберешься…

– Мири. Мири! Не надо, шатрез… – Он нежно провел пальцами по ее лицу, пытаясь стереть следы боли. – Пожалуйста, Мири, ты не виновата.

Она закрыла глаза и глубоко вздохнула.

– Мири?

– Все в порядке.

Она открыла глаза, чтобы это продемонстрировать, и Вал Кон чуть заметно улыбнулся.

– Вот и хорошо. – Он немного помолчал. – Давай решим, что это я, – начал он, пытаясь найти нужный способ расположения неловких земных слов. – Она тебя действительно не беспокоит? Я счастлив, что это так. Я боялся, что ты сможешь… услышать… и это причинит тебе боль.

– Почему? – Она нахмурилась, пристальнее вглядываясь в его лицо. – Нет, подожди… У тебя в голове есть узор для меня? А тебе от него больно?

– Не узор, – мягко уточнил он. – Песня. Она очень мне нравится. Она… утешает.

Мгновение или два длилось молчание.

– Вал Кон? – сказала она потом.

– Да?

– Что это? Если не ты создаешь песню, но получается, что ты… – Она встряхнула головой. – Я не понимаю.