Вал Кон перевел взгляд на свою спутницу жизни, обнаружил слабый пульс за запястье – и липкое пятно, просочившееся сквозь куртки и рубашки до его кожи. Это могла быть только кровь. Ее кровь.

Осторожно, благоговейно он выскользнул из-под нее и с ловкой неспешностью встал на ноги лицом к агенту. Клинок Средней Реки был демонстративно на виду, готов к убийству. Твердо держа пистолет в руке, агент перевел на него широко открытые мягкие глаза, но, казалось, не обратил на него особого внимания. После мимолетного колебания Вал Кон шагнул вперед, вытянул руку и отнял пистолет. Мужчина заморгал, но не пытался сопротивляться.

– Мне надо было кого-то застрелить, – проговорил он, и интонации высокого лиадийского выдавали недоумение и смятение. – Я не могу толком вспомнить… Мне надо было застрелить… кого-то…

– Что вы и сделали! – отрезал Вал Кон властным тоном. – Дайте мне ваш меднабор!

Агент ошарашенно потянулся к поясу, залез рукой под куртку и протянул меднабор Вал Кону.

Он выхватил приборчик у лиадийца из рук и стремительно повернулся к хрупкому телу на снегу.

Пулевое отверстие оказалось над правой грудью. Дрожащими руками он закрыл входное и выходное отверстия и обрызгал повязку антисептиком. Боги, боги – так близко! И он может оказать ей только самую примитивную первую помощь – хоть это и лучше, чем то, что мог бы предложить какой-нибудь местный медик. Но для уверенности, для полного и быстрого выздоровления ее необходимо было поместить в капсулу автоврача.

– Она серьезно ранена? – спросил у него за спиной агент.

Вал Кон повернулся, не вставая с колен.

– Достаточно серьезно, – ответил он, сумев держаться почти нормально.

Он проанализировал смягчившийся взгляд агента, его полусонное лицо и свободную позу. Мири сказала – «облако». Память услужливо воспроизвела отрывок из лекций: «Летакронаксион, разговорные обозначения – «облако», «лета», «момент». Ингибитор памяти. Продолжительность действия от одного до двенадцати часов. Физиологическая зависимость наряду с психологической потребностью наркомана спрятаться от болезненных ассоциаций делают летакронаксион одним из самых смертоносных запрещенных наркотических средств».

Вал Кон вздохнул:

– Как ваше имя?

Агент явно удивился, но замаскировал это поклоном первого знакомства.

– Тиль Фон сиг-Алда, – представился он, как положено. – Клан Ругаре.

– Хорошо. – Вал Кон заглянул в глаза с неестественно расширившимися зрачками и не увидел там ничего, кроме откровенного недоумения. – Где ваш корабль?

Недоумение усилилось.

– Мой… корабль, сударь? Я… Ругаре не… У меня нет корабля… в собственности. Я – наемный пилот, если у вас есть корабль, но нет желания самому им управлять…

Вал Кон прервал его. Интонации высокого лиадийского ясно указывали на то, что он не желает продолжать разговор.

– Понятно.

Мири необходимо получить помощь. А автоврач настолько превосходит все, что может предоставить местная больница…

В самом Джилле больницы не было – ближайшая находилась в соседнем городе, в тридцати милях к юго-востоку. Его ум и сердце кричали, что это слишком далеко. Пульс под пальцами был слабым, неровным. Он снова посмотрел на агента, пытаясь вспомнить, не знали ли его инструкторы какого-нибудь – любого – способа вывести человека из облачного забытья.