– А! – Вал Кон повернул к ней серьезное лицо. – Пилот не надеялся возвратиться в нормальное пространство.

– Думал, что мы развалимся в гиперпространстве, – перевела Мири это высказывание и кивнула своим собственным мыслям.

Обдумав все, она потянулась и похлопала его по руке.

– Хорошо. Ты сделал наилучший выбор. Абордажный отряд икстранцев против нас двоих, хоть мы и лихие ребята… – Она покачала головой. – И мне не хотелось бы тебя убивать. Слышала, что если икстранцы загоняют тебя в тупик, то это – лучшее, что можно сделать для напарника.

– Порой, – пробормотал Вал Кон, – существуют иные альтернативы.

– Правда? И со сколькими икстранцами ты говорил лично?

– С одним, – сразу же ответил он. – Хотя, конечно, я застиг его врасплох.

Мири изумленно заморгала, а потом перевела взгляд на освещенный красными индикаторами пульт и на каждый экран по очереди.

– Не забудь рассказать мне об этом, – выдавила она наконец. – Позже.

– Хорошо, Мири, – ответил он, строго призывая к порядку подергивающиеся уголки губ, и повернулся к пульту.

Во время снижения корабль пять раз обогнул планету.

Мири завороженно наблюдала за экранами: ей еще ни разу не приходилось находиться на мостике корабля во время посадки. И она скрупулезно записывала все сведения, которые считывал ей Вал Кон: координаты главных элементов рельефа, строение бассейнов крупнейших рек, направление и силу атмосферных потоков.

В ее обязанности входило также следить за радио, которое продолжало выдавать череду бессмысленных слов, перемежающуюся оглушительной музыкой. Однако во время третьего пролета над континентом к югу от намеченной точки посадки из динамика раздались совсем другие звуки.

Увеличив громкость, Мири услышала возбужденные голоса и канонаду тяжелых орудий.

– Босс? – тихо окликнула она.

Он оторвался от пульта и хмуро прислушался к звукам радио.

– У кого-то война, – сказала Мири.

Вал Кон вздохнул, но его руки и глаза уже вернулись к пилотированию.

Мири продолжала слушать пойманную трансляцию, слыша отчаяние в мужском голосе и подсчитывая количество и ритм разрывов, пока яхта не вышла из полосы приема. Во время следующего пролета она снова поймала ту же волну, но теперь там играла музыка. А на следующем витка яхта оказалась в ионизированном слое, и ничего не было слышно.

Когда Вал Кон посадил корабль, редкие звезды сменились рассветом. Переход от баллистической траектории к управляемому снижению оказался для Мири неожиданно тяжелым: торможение слишком живо напомнило ей о том, как они уходили от икстранцев. Последний рывок вызвал невольный поток ругательств, которые она смущенно проглотила: к этому моменту полет снова стал ровным.

Вал Кон закрыл за ними люк и спрятал ключ в кошель, дрожа на морозном воздухе.

Мири наклонила голову:

– Тебе холодно?

– Немного, – пробормотал он, приподнимая бровь. – А разве тебе нет?

Она ухмыльнулась, встав на цыпочки.

– Там, откуда я родом, Крепкий Парень, это – разгар лета. – А потом она тоже содрогнулась от ветра, пронесшегося по лощине. – Конечно, когда достигаешь моих преклонных лет, кровь становится жиже.

– Вот как? А я и не знал, что ты настолько старая.

– Ты меня не спрашивал, а я не говорила.