– Вот как? А я и не знал, что ты настолько старая.

– Ты меня не спрашивал, а я не говорила. – Она хмуро посмотрела на скособочившийся корабль – выщербленный обломок металла среди обломков камней. – А нам не следует спрятать его получше?

– Этого должно хватить. Не похоже, чтобы тут часто проезжали люди, а с воздуха он выглядит как обычная скала. У нас начнутся проблемы только в том случае, если местная технология доросла до обнаружения металлов на большом расстоянии. – Он вздохнул. – Мы могли бы отправить его обратно на орбиту, но могут найтись способы починить…

– Ну, в горе и радости… – Мири подошла ближе и вложила ему в руку свою ладошку. – Carpe diem и так далее. – Она ухмыльнулась, и он ответил слабой улыбкой, пожав ей руку. Она осмотрелась. – Ну и где же твой город? Я бы не отказалась от чашки кофе.

– На западе, – ответил он и улыбнулся ее недоумению. – Вон там, – пояснил он, указывая пальцем.

– Так почему было сразу не сказать? Хотя я все равно не понимаю, как это ты сразу же после посадки можешь определить, где верх, где низ. – Она содрогнулась под новым порывом ветра и наморщила нос. – Думаю, нам лучше идти.

– Да, похоже, так будет лучше всего, – согласился Вал Кон. Он направился в сторону, тенью заскользив по обломкам сланца. Мири бесшумно пристроилась за ним.

Спустя час они остановились отдохнуть у ручья. Вал Кон опустился на колени, погрузил ладонь в быстрый поток – и обернулся, словно услышав возглас протеста, который Мири успела подавить.

– Шатрез, вода хорошая, – успокоил он ее. – И не думаю, чтобы овощи или зерна причинили нам вред. Мясо тоже должно быть съедобное. А будут ли удовлетворяться все потребности нашего организма, покажет время. – Он снова опустил руку в ручей, напился и со вздохом выпрямился. – Если бы нас бросили не в яхте контрабандистов, а в разведывательном корабле, мы бы все это определенно знали еще до посадки. А так нам приходится рассчитывать на удачу.

Когда он подошел и уселся рядом, Мири прикрыла глаза.

– Carpe diem, – пробормотала она, усилием воли заставляя себя расслабиться.

– Что это?

Она открыла глаза и увидела, что он пристально на нее смотрит.

– Ты о чем?

– Carpe diem. Это не похоже на земной, а ты повторила эти слова уже несколько раз.

– А! – Она нахмурилась. – На самом деле это все-таки земной. Вернее, с Земли. Кажется, тот язык называли латынью. Очень старинный. Помню, я читала, что два или три языка, из которых произошел земной, возникли из латыни.

Мири замолчала, но он продолжал смотреть на нее с явным интересом.

– Когда я… болела… сразу после Кламаса, – продолжила она, – я стала много читать. Больше всего мне понравилась книга, которая называлась «Словарь фраз и поговорок». Это был вроде как список того, что люди говорили или думали – а порой и до сих пор говорят, – а рядом шло объяснение того, что это должно было значить на самом деле. Так вот, carpe diem должно означать «лови день», наслаждайся, пока можешь. Мне этот совет понравился. – Она покачала головой и улыбнулась. – Отличная книга. Жаль, что мне пришлось ее отдать.

– А сколько времени тебе удалось провести с этой книгой? – мягко спросил он. – После Кламаса?

– М-м? А, не так уж много. Под конец я расклеилась. Сама виновата. Самонадеянность меня подвела. – Она повернулась, отводя взгляд. – Хочешь на дорогу бутерброд?

Обе брови взлетели вверх.

– С семгой?

– У меня их четыре, – серьезно заверила его она.