– Я думал – ты одна.

Её сердце резко заколотилось. Ведь свою реплику он озвучил несколько растерянно, с оттенком разочарования. И Кира с неожиданной для себя усмешкой откликнулась:

– Лично я – одна. Но с ребятами из агентства.

Внешне – почти ребячество: понимай, как хочешь! Но душа замерла: поймёт ли?

Понял. С шутливой угрозой и отчётливым облегчением откликнулся:

– Прилетим туда – я посмотрю, что там у тебя с личным и с агентством!

– Тогда до скорого? – предложила она, слушая, как в его пространстве слышится что то наподобие металлического постукивания и позвякивания, и постоянно вспоминая его слова об осмотре вертолёта.

– До скорого, – уже оживлённее попрощался он.

Кира подняла собачонку и вместе с ней устроилась на столах. Лапуська уснула сразу – кажется, её успокаивало отсутствие света. А вот Кира, лёжа на своей странной постели, спать уже не могла. Она смотрела в потолок – в непроницаемую тьму, и размышляла, а порой бездумно видела картинки из прошлого. Лишь бы не думать о том, что натворила Нелла. Но мыслями постоянно возвращалась к янтарю убийце. И примеряла на себя. А сумела бы она, Кира, так сделать, будь у неё такая сила и умение ею распорядиться?.. Ратмир то по недавней наводке группы понял, кто виновник сожжения живых, недаром сказал: «От такого заплачешь». И, кажется, он тоже не понимал, как относиться к деянию женщины эльфа.

Ближе к утру Лапуська заволновалась, и Кира сообразила, что пора бы вывести собачонку на улицу. Спустила её со столов на пол, тихо открыла дверь, размышляя: «Ну и ночка выдалась…» Собачонка впереди неё процокала когтями к входной двери и завиляла хвостом в ожидании. Бегала Лапуська уже легко, не вздрагивая от боли, когда иной раз поворачивалась не слишком бережно к своим движениям. Кира то двигалась плавно – и только так себя оберегала от болезненных ощущений, которые время от времени возникали таки.

За спиной почувствовалось, как всколыхнулся воздух. Усмехнулась. Ултану не везёт сегодня. Сначала ночью встал, теперь – под утро.

Уже на лестничной площадке, когда она вышла, не закрывая двери, услышала, как дверь закрылась, и оборотень недовольно сказал:

– Знал бы, что ты с псинкой…

– И что тогда? – не оборачиваясь, спросила Кира.

– Ничего, – увидела она со следующей лестницы, как он пожал плечами. – Всё равно бы вышел сторожить.

Они уселись на малочисленных ступеньках, наблюдая за собачонкой, которая деликатно отошла в сторону делать свои дела. Правда, копошилась она на лестничных ступенях. Влезать лапами в зловонную жижу на тротуаре Лапуська явно страшилась.

– Что ты будешь делать, когда нас отсюда увезут? – спросил оборотень.

– Вернусь в агентство, скорее всего, – ответила девушка. – Я выполнила своё задание – дадут следующее, если не отпустят в отпуск. Так думаю. Хотя… посмотрю, как будут события разворачиваться. Каждый день что то меняется.

Она впервые заговорила многословно. Хотелось говорить, потому что страшно было оставаться наедине с мыслями о Нелле. Кажется, Ултан что то заподозрил. Правда, понял её не так, спросив:

– А сама отпуск брать не хочешь? После такого?

– Клин клином вышибают, – ответила она, зябко обняв себя за плечи: влажность на улице вместе с отсутствием солнца заставляла ёжиться.

Оборотень кивнул, сообразив, что она имеет в виду.

Вернулась Лапуська, присела рядом с Кирой так плотно, чтобы жаться боком к её боку, время от времени опасливо моргая на оборотня.

– Псинку куда денешь? – не глядя, спросил оборотень.

– Не знаю. Может, дети Неллы заберут? Да и Кателю, видела я, она нравится.