— Работает, тетя Лиза.

— Спасибо, зайчик. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Соломатина закрыла дверь. Орешкин вылез из-под кровати.

Они опять сели друг напротив друга.

— Ну, так… — сказал Ромка.

— Зажмурь глаза, — сказала Лика. Ромка зажмурил. Он чувствовал теплое Ли- кино дыхание. Вот сейчас…

Тук-тук-тук — снова раздался стук в дверь. Орешкин шмыгнул под кровать.

— Кто там? — спросила Лика. На сей раз это был Виглянский.

— Лика, извини, я на минутку. Я вот что хотел. Мы же договорились с твоими друзьями завтра на яхте покататься. Но ты ведь болеешь. Может, перенесем прогулку на следующую неделю?

— Я уже выздоровела, Гоша. В понедельник в школу иду.

— Значит, ничего не отменяется?

— Да, не отменяется.

— Ну и отлично. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Виглянский ушел. Ромка вылез из-под кровати.

— Мне уже как-то нервенно, — сказала Лика.

— Я закрываю глаза, — сказал Ромка. И он закрыл глаза.

Только Лика собралась его поцеловать…

Тук-тук-тук — постучали в дверь.

«Вот блин горелый», — выругался про себя Орешкин любимым выражением Димки Мо-лодцова, в третий раз оказавшись под кроватью.

В пяти сантиметрах от своего носа он видел ноги Ирины Сергеевны в атласных тапочках.

— Доча, я хотела тебя спросить. Этот мальчик, что сейчас приходил… Роман, кажется?..

— Да, Рома Орешкин.

— У тебя с ним какие отношения?

— Дружеские, мама.

— А что это значит?

— Это значит, что мы с ним дружим.

— А-а. Поняла. Спокойной ночи, дочка.

— Спокойной ночи, мама.

Ирина Сергеевна вышла из комнаты.

Ромка вылез из-под кровати. Ни ему, ни Лике больше целоваться не хотелось. Настрой пропал.

Дождавшись, когда в квартире все улягутся, ребята тихонько вышли в коридор и на цыпочках прокрались в кладовку, которая находилась напротив кабинета Соломатина.

— Ну и темень, — прошептал Ромка. — Мы ж ничего не увидим.

— Зато услышим, — прошептала Лика. — Если шорох раздастся справа, значит, идет Гоша. Если слева — то тетя Лиза. Их комнаты в разных концах квартиры.

Притаившись в кладовке, ребята стали ждать. Прошел час. Буратино не было. Прошел еще час. Буратино не было. Прошел третий час…

И тут…

— Кажется, кто-то идет, — возбужденно зашептала Лика. — Слышишь?..

Орешкин прислушался. Да, кто-то крадучись шел по коридору. Только было не понятно, слева он шел или справа.

— Вроде слева, — сказал Ромка.

— Вроде справа, — сказала Лика.

Пока они гадали, шорох переместился в другой коридор, который вел в прихожую.

— Куда это он?

— В прихожую.

Чуть слышно звякнула дверная цепочка. И все стихло.

— Ушел, что ли? — не понял Ромка.

— Пошли посмотрим.

Они прокрались в прихожую. Орешкин зажег фонарик. Предохранительная цепочка с дверей была снята.

— Ушел или не ушел? — никак не мог понять Ромка. — Вы ночью дверь на цепочку закрываете?

— Когда как, — ответила Лика.

Ромка направил луч фонарика на вешалку.