Она вспыхнула:

– А если и с работы, то что?

Он пожал плечами:

– Да ничего. Просто надо все-таки сменную одежду брать, да и обувь, а то… кх. Кормилицу застудишь.

Она прыснула. Если бы это было сказано кем-то другим и голос был иным, то можно было бы сразу вмазать по наглой роже, но так по-свойски, незлобно все это прозвучало.

– Чего, неудачно съездила?

– Да. В целом, не очень, – свободно призналась она, – козел-алкоголик попался, дача у черта на куличиках, да еще и деньги, которые сам же дал, сам же и свистнул.

– Упырь-кровосос, – согласился добрый попутчик.

Теперь она рассмотрела его получше: не старый, лет тридцати, глаза светлые, улыбка приятная. Лицо такое… не поймешь какое. Любое. Небрит, но щетина растет как-то чуть не по линеечке, видимо, присматривает за ней, не дает распоясаться. Губы тонковатые, нос широковатый, но в целом…

«Эх… – горько подумала она, – везет же кому-то».

Она согрелась, нос с облегчением задышал снова – и к приятным визуальным наблюдениям добавились и иные. От нового знакомого исходил еле заметный, но замечательный аромат, что-то вроде табака и чего-то крепкого, южного, согревающего.

Пока она соображала, на что похож этот запах, он достал из рюкзака что-то, завернутое в фольгу. Нечто пухлое, с белым ароматным хлебом и… да-да, толстыми перьями лука, плачущими злыми слезами!

Она вдруг поняла, как ужасно хочется есть, и еще больше – пить. Эти божественные ароматы хлеба, колбасы, зелени и крепкого чая… нет, совершенно невозможно устоять при таких условиях, даже памятуя о том, что на талии уже образовалось не менее пяти лишних кило.

– Перекусишь? – прямо спросил он.

Она с воодушевлением кивнула и протянула руку. С сомнением оглядев эту маленькую, красную ладонь с обломанными ногтями и облупившимся маникюром, попутчик осуждающе покачал головой, и, достав, сунул флакон с антисептиком. Она застеснялась, но руки «вымыла».

– Налетай, – пригласил он.

– А вы? – осведомилась она невнятно, поскольку рот моментально стал ужасно занят.

– Ешь, ешь.

… – Промышляешь, значит.

– Промышляю.

– Чайку?

– Спрашиваете!

Он достал термос и принялся трясти:

– Пусть заварится получше, там с травами. Сама-то здешняя?

– Нет, переехали из… – она назвала довольно крупный город в соседней области.

Он явно удивился:

– С чего это?

– Разменялись на меньшую, с доплатой.

– Понимаю, – кивнул он, – деньги кончились.

– Кончились, – свободно призналась она, – много там всего надо было, к тому времени и бабуля умерла.

– Это с которой ты жила.

– Ну да, она у нас и за маму, и за папу.

– А мама-папа?

Она махнула рукой:

– А, алкаши, что с них взять. Ну а мы с Генкой решили квартиру разменять, чтобы на жизнь еще осталось.

– А Генка?

– Брательник. Он хороший, но ворчит постоянно, хотя и непонятно ничего.

Он, наконец, откупорил термос, осторожно налил в колпачок-чашку густого ароматного чаю. У нее даже слюнки потекли.

– Ну вот, – продолжала она, принимая колпачок, – а потом так получилось, что по специальности я так и не устроилась…

– Что за специальность?

– Медсестра.