— Когда вы записали это?

Мелфи небрежно махнула рукой.

— Как только вы приняли мое приглашение, я приказала во всех комнатах дома установить микрофоны. Естественно, в тех комнатах, куда вы наверняка могли зайти, а не в кухне и помещениях для прислуги. В вашей комнате, комнате Фрэнка, большом и малом салонах. Все это было очень сложно, стоило мне кучу денег, но я не жалею об этом. Сначала это была только ревность, толкнувшая меня на подобный шаг. Обычная и такая понятная в моей ситуации ревность, особенно если принять во внимание мой возраст, вашу внешность и тягу Фрэнка к хорошеньким женщинам. Я полагала, что услышу лишь шутливые, ну, может, немного безнравственные речи. Во всяком случае, совсем не то, что я обнаружила.

И вновь в комнате повисла тишина. Старшая наблюдала за младшей и по лицу той почти правильно угадывала ход ее мыслей.

— Я ненавижу вас, Мелфи! Вы убили Фрэнка, того, кто никогда не смог бы причинить вам что-нибудь плохое:

— И все-таки вы были здесь, чтобы добиться выполнения ваших планов, не так ли?

— Как мне жаль, что вы не умерли, как я того хотела. Сожалею от всего сердца!

— В этом я не сомневаюсь. Однако это служит доказательством того, что я сильнее вас. Теперь я располагаю всеми уликами, не забывайте об этом.

— Ненавижу вас, ненавижу, ненавижу!

— Поверьте, мне безразлично это.

Одним прыжком Тесс очутилась у магнитофона. Резкий голос Мелфи заставил ее остановиться. Тесс обернулась.

— Пленка вынута, бедняжка! Неужели вы думаете, что я не позаботилась бы надежно спрятать подобный капитал? Пленка с записями находится у моего нотариуса. Если я вдруг умру вследствие болезни, возраста или несчастного случая, эта пленка будет тут же передана в соответствующие органы.

Блеф увенчался успехом. Тесс не могла знать, что запись стерта. Как завороженная смотрела она на Мелфи. Удар был настолько неожиданным, что Тесс даже не пришло в голову подвергнуть сомнению слова Мелфи. Она также не думала о том, что запись на пленке не является для суда веским доказательством. Даже если бы она и взяла себя в руки, было уже слишком поздно... Для Мелфи же было двойной радостью наслаждаться этим моментом. Она угрожала оружием, дававшим ей власть к разрушению, хотя самого оружия уже больше и не существовало.

— Это шантаж, — мрачно произнесла Тесс.

Мелфи даже позабавило подобное детское толкование такой страшной интриги. И она обратилась к Тесс тем тоном, каким обычно взрослые разговаривают с маленькими детьми:

— Возможно, вы и правы. Думаю, что это так называется.

Тесс чувствовала, как крепкие сети все плотнее окутывали ее. Так ей вскоре не хватит и воздуха для дыхания! Воля к жизни была у Тесс настолько сильна, что она попыталась выпутаться:

— Если я скажу полиции, что это было досадное недоразумение, как вы недавно требовали от меня, и что я могу засвидетельствовать это... Вы тогда передадите мне пленки?

Мелфи смущенно улыбнулась.

— Нет, Тесс, никогда я вам их не отдам, ибо вы интриганка, к которой у меня нет доверия. Я знаю, что вы сделаете то, что я требую от вас, в противном случае я позволю разразиться скандалу. Вы не много потеряете, поддержав меня, поскольку вы молоды и красивы, независимы, способны еще вызывать восхищение. Для вас жизнь не кончается... Для меня же это конец. С Фрэнком я потеряла все, и будущее без него меня не интересует.

— Зачем же вы тогда убили его?

— Я ведь вам уже сказала. Потому, что я его потеряла еще раньше. И для меня лучше, чтобы он был мертв, чем отдать его вам.

— Значит, вы мне не отдадите эти записи... А если вы умрете раньше меня?

— Моя месть, дорогая Тесс, моя месть! Ведь я прикладываю все усилия, чтобы убедить вас в этом.