– Доброе утро, следователь по уголовным делам Евгения Охотникова. – Я предъявила уборщице фальшивый документ. Та посмотрела на удостоверение, кивнула.

– Проходите… Правда, я не знаю, чем могу вам помочь, очень неожиданно…

Я разулась в крохотной прихожей, Людмила повела меня на кухню. Квартира, где проживали Сокольниковы, оказалась двухкомнатной, с маленькими помещениями и старой мебелью. Да, здесь явно не помешал бы ремонт – обои местами покрыты сальными пятнами, на потолке провисла побелка. Кухня в квартире оказалась очень тесной, все пространство занимал обеденный стол, по сторонам ютились плита, раковина, холодильник и шкафы для посуды. Поверхность плиты была покрыта фольгой, вероятно, для того, что бы не чистить поверхность, а попросту выкидывать грязную фольгу по мере необходимости.

– Присаживайтесь, – Людмила кивнула на табурет. Я села, женщина осталась стоять. По ее виду было заметно, что она нервничает.

– Вы проживаете вместе с родителями? – уточнила я. Сокольникова кивнула.

– Да, но летом мать с отцом живут на даче, у них там огород. Я остаюсь в городе, потому что работаю.

– Вы работаете официально в клининговой компании «Чистый фартук», – проговорила я. – Это верно?

– Да…

– Согласно имеющимся у нас сведениям, вы работаете там на протяжении трех лет. Скажите, почему вы не устроились работать по специальности? По образованию вы педагог, почему клининговая фирма?

– Так сложилась судьба, – развела руками Людмила. – Я плохо лажу с детьми, работать в школе – не мое. Когда училась в институте, поняла это на практике.

– Хорошо, – кивнула я. – Институт вы окончили в двадцать два года, верно? В компании «Чистый фартук» вы работаете сравнительно недавно. Чем вы занимались после учебы? Где работали?

– Я не могла никуда устроиться по специальности, – проговорила женщина. – Мне не везло, никуда не брали, даже официанткой. В двадцать четыре года я поняла, что хочу получить среднее специальное образование. Мне всегда нравилась живопись, но после школы родители настояли на том, чтобы я подала документы в институт, так как они считали, что для успешного устройства на работу необходимо высшее образование. Мне учиться в институте не нравилось, но я не бросила учебу, хотя потом сильно жалела об этом. А когда не нашла нормальную работу, подала документы в художественное училище. К сожалению, я не прошла на бюджет, поссорилась с родителями, которые считали, что я занимаюсь ерундой. У меня началась депрессия, я не видела смысла жизни. Мне казалось, что я – какая-то ошибка, что у меня никогда ничего не получится. Отец настоял на том, чтобы я нашла хоть какую-то работу, мне пришлось устроиться кассиром в магазине. Но я допустила ошибку, меня уволили… Словом, только в клининговой компании мне удалось найти место работы. Туда берут и без опыта, всему учат во время стажировки. Иногда работа бывает сложной – когда дома, куда нас вызывают, очень запущенные, но я ко всему привыкла. Мне даже нравится быть уборщицей, хотя родители по-прежнему считают меня неудачницей. Вот только ненужное мне образование я получила исключительно потому, что пыталась угодить отцу и матери… Простите, а почему вы меня спрашиваете по поводу работы? Меня в чем-то обвиняют?

– Людмила, скажите, как долго вы пробыли в психиатрической больнице? – Я не ответила на вопрос уборщицы. Та с ужасом посмотрела на меня.

– В… в больнице? – переспросила она. – Что вы имеете в виду?..

– Людмила, не пытайтесь уклониться от ответа, – произнесла я.