– А что случилось, может, моя помощь нужна? Чем смогу, тем и помогу.

– Да разве тут поможешь? – горестно вздохнула женщина. – Помнишь, два дня назад я тебе о Заславских рассказывала?

– Помню, и что?

– Четырехлетнего Иланьчика, сынишку их, и Моисея Заславского какие-то нелюди убили!

– Да что ты такое говоришь? – подивился Хрипунов.

– А жена его, Хася, в пятой горбольнице в реанимации сейчас лежит без сознания… Череп у нее проломлен. Хирурги говорят, что помрет. День-другой ей остался…

– Вот горе-то какое, – посочувствовал Хрипунов.

– Два дня сама не своя…

– И кто же совершил это злодейство? Известно?

Безнадежно отмахнувшись, Марья Николаевна произнесла:

– Да разве ж их найдут? Вот такие страхи в городе творятся. На улицу вечером выйти боязно. Ладно, пойду я. Ждут меня уже.

* * *

Еще через несколько дней Хрипунов решил в кругу ближайших родственников отметить удачно провернутое дело. Овощи и фрукты, а еще кое-что из копченостей теща прикупила заранее. Вот только когда стали считать число приглашенных, стало понятно, что мяса для варки и для жаркого маловато.

– Василий, ты мне денюжку-то дай. Схожу на рынок еще, прикуплю все что нужно, – предложила теща.

– Ксения, не суетись, пойду сам посмотрю, что там на рынке имеется, давно не был, – ответил Большак. Подхватив с вешалки легкий плащ, вышел на улицу, хлопнув на прощание дверью.

Выйдя из дома, Хрипунов сразу повернул к дому Петешева. Тот оказался дома и, разложив на столе плохонькую лисью шубу, скорняжил.

– Занят, что ли? – спросил Василий.

– Есть немного, – глянул он на гостя. – Жена попросила подол залатать. Готовится к зимним холодам.

– А новую чего не купишь? Деньги у тебя теперь есть.

– Предлагал я ей новую шубу… От новой она не отказалась, но попросила еще и старую подшить. Говорит, теперь две будет! А что за дело-то?

– А хозяйка-то Заславская живой осталась, – сказал Василий.

– Как так?! – вскинулся Петро. – Ты же ее со всего размаха в висок саданул. После такого удара никто не выживает.

– Ладно, Петро, расслабься! Без сознания она лежит, врачи сказали, что через день-другой помрет… Я что хотел спросить-то… Дельце наше идешь отмечать? Теща все по-серьезному устраивает. Видно, разносолами подивить задумала.

– Иду. Как же иначе? – расплылся в довольной улыбке Петр. – Если не пойду, тогда в следующий раз фарта не будет.

– Верно… Я в одном месте кабанчика присмотрел. Мяса там много, на всех хватит! Поможешь мне его до дома дотащить?

– А что он, беспризорный кабанчик, что ли? За ним разве не присматривают?

– Неделю за домом наблюдаю, хозяева вечерами куда-то уходят! Чего добру пропадать-то?

– Неугомонный ты, Большак! – хмыкнул Петешев. – Далеко, что ли, отсюда?

– Недалеко… Здесь, на Суконке!

Суконная слобода, или просто Суконка, получила свое название от суконной фабрики, которую в 1714 году на Шарной горе основал Петр I, куда пригласил на заработки свободных ремесленников и суконщиков, пообещав им солидный заработок. Поначалу фабрика была государственной, но впоследствии перешла в частные руки, и первым ее владельцем стал купец Иван Михляев. Народ, впоследствии расселившийся вокруг фабрики, в своем большинстве был из крестьянства – шальной, своевольный и дюже запойный! Бунтарские настроения подогревали ремесленники, которым так и не выплатили обещанного вознаграждения.