– Хороший мужик был, – горевал его сосед Игнат Семенов. – Идешь, бывало… Так он издалека еще с тобой здоровается. Аж через улицу поприветствует! Пошутит по-свойски, что-нибудь веселое расскажет. Такому человеку жить бы да жить… А оно вон как обернулось.

– А сынишку-то их малолетнего ножами всего истыкали! Это каким извергом-то надо быть! – жалели Заславских знакомые, горестно вздыхая.

На всех базарах и толкучках Казани во все голоса обсуждали трагические события последних дней, произошедшие в Суконной слободе.

– А на Суконке-то что происходит, слышали? Двух милиционеров зараз убили! Ночью-то теперь совсем выходить нельзя – или зарежут, или застрелят!

В голос твердили о том, что в Казани орудует жестокая вооруженная банда, с которой милиция, несмотря на все свои усилия, ничего не может поделать. Бандиты надевают на лица маски, забираются в квартиры, а потом грабят и убивают.

Майор Щелкунов, прекрасно осведомленный обо всех мрачных разговорах и пересудах, циркулировавших в городе, болезненно воспринимал случившееся. Такие разговоры возникали не просто так, они имели под собой серьезные основания. В последние месяцы тяжкие преступления наваливались просто снежным комом, казалось, что этому потоку не будет конца. Банды возникали повсеместно, словно грибы после дождя, – одних ловишь, по тюрьмам сажаешь, а взамен им появляются другие, еще более жестокие. Причины для столь резкого повышения преступности имелись, и первая из них – отмена продовольственных карточек. Теперь цены регулировались государством, увеличился доход населения, и трудящиеся могли позволить себе несколько больше, чем в прежние годы. Вторая причина заключалась в том, что в городе на руках имелось огромное количество огнестрельного оружия, привозимого демобилизованными с фронта. Пистолеты всегда можно было выгодно продать, и желающих приобрести такой ходовой товар было в большом количестве. Но среди всех этих банд выделялась одна, грабившая по ночам зажиточных граждан. Именно ее следовало обезвредить в самые ближайшие дни. За последнюю неделю у майора Щелкунова дважды состоялся нелицеприятный разговор с начальником УГРО Казани Абрамом Фризиным, требовавшим от него скорейших результатов. Однако дело с мертвой точки так и не сдвинулось. На то были объективные причины: бандиты действовали осторожно, следов и свидетелей после себя не оставляли, избегали контактов с криминалитетом города.

Виталий Викторович прошел в свой кабинет. Вечер – самое время, чтобы обстоятельно подумать и попытаться как-то разобраться во всем, что происходит вокруг.

Сев за стол, он стал перелистывать папку с делом, в которой кроме фотографий убитых набралось немало материала, в том числе показания очевидцев. Бандиты не останавливались ни перед чем и легко шли на самые жестокие преступления.

«Действуют преступники дерзко, в полной уверенности, что преступления сойдут им с рук. Не новички – матерые, опытные. Возможно, что участники банды имеют боевой опыт, приобретенный на фронте. Осознав, что хлеб легче добывать при помощи оружия, нежели чем у токарного станка, они стали без промедления пускать его в ход. Банда действует широко, с размахом, оставила кровавый след в нескольких слободах города. Два человека не в состоянии провернуть столь масштабные дела, значит, в ее составе как минимум с десяток преступников. Исполнители, наводчики, а еще и те, кто помогает им сбывать награбленное. Не исключено, что в нескольких близлежащих городах, – размышлял майор Щелкунов. – Впрочем, не исключен второй вариант – возможно, что в городе орудуют несколько банд, но у них одна и та же “школа”, а стало быть, нужно выходить на их “наставника”.