— Куда ты едешь? — Я произнесла эти слова так медленно, словно у меня в горле застряла кость.

— В больницу. Твоя температура — сорок градусов.

Мне нечего было ответить на это. В моей голове был омлет из мозга, а в жилах до сих пор бурлила кровь. Мне хотелось закрыть глаза и уснуть, но боль была просто невыносима.

— Скай, держись. Мы скоро будем в больнице. — Я с трудом открыла глаза, чтобы посмотреть, где мы находимся. — Я не знаю, что случилось… я пошла на кухню, поставить разогреть пиццу, мы же договорились не спать до пяти утра… потом, я услышала твои крики, и примчалась в комнату… я не знаю, что произошло…

Я не могла разобрать, что она говорит: в моих ушах шумела кровь, и мне было горячо и холодно одновременно.

Дженни не смотрела на меня — она следила за дорогой.

— Сейчас поворот, и мы будем в больнице… все будет хорошо, Скай!

Я разлепила веки. Машина сворачивала, делая поворот на девяносто градусов — с правой стороны был небольшой овраг, уходивший в лес.

— Осторожнее… — прохрипела я, с трудом сглатывая.

Джен наклонилась в мою сторону:

— Я не услышала, что ты произнесла.

— Осто…

Свет фар выхватил из темноты чей-то силуэт.

— Скай, я не…

Мое тело словно окунули в прорубь.

Дженни! Осторожнее! Дженни! Не тормози! Не тормози! Нет!

Она закричала, изворачиваясь от какого-то человека, который стоял точно посреди дороги, не боясь, что кто-то может сбить его на смерть. Машину тряхнуло в сторону, и она скатилась в овраг, впечатавшись капотом в дерево. Дженни упала на руль, потеряв сознание, и тишину прорезал визгливый звук гудка. Я с трудом повернула голову, и увидела, что он идет к машине, медленным, размеренным шагом.

Год за годом, Энджел. Ты заплатишь за все, что натворила…

Я знала, что он идет ко мне со зловещей усмешкой.

Мой желудок скрутило.

Я ведь говорил, тебе, Энджел.

Глава 14

Интересно, как это — покончить со всем этим, подумала Эшли Хардман, забираясь на подоконник своей комнаты, и свешивая ноги вниз. После того как она вернулась домой из Франции она часто думала о том, чтобы прекратить все это — поток мыслей и воспоминаний в ее голове, неумолимо истязающий ее душу, но ей все не хватало сил сделать это с собой.

Она соскользнула вниз, на траву, и упала на спину. Всхлипнула, но не от боли, а от безысходности. Она так устала от происходящего — от зависимости, от того, сколько ошибок совершила, и от того, что больше ей некому довериться.

«Я люблю твою сестру», сказал ей Кэри Хейл. Он сказал это жестко, но искренне, без доли сострадания в голосе. Он помог ей тогда, но ему наскучило все время опекать немощную девушку, которая преследует его изо дня в день, требуя внимания.

— Это небо как в тот день, — произнесла она хриплым голосом.

Черное, без единой звездочки. Серые клубы тумана, окутали улицу такой плотной стеной, что Эшли не видела очертаний ничего вокруг себя — лишь рассеянный свет уличных фонарей.

«Услышит ли кто-то меня, если я закричу?».

Эшли на ощупь достала из внутреннего кармана пальто фляжку с виски, и сделала глоток, проливая несколько драгоценных капель на подбородок и грудь. Горло обожгло, и на мгновение она почувствовала облегчение — на несколько секунд, пока напиток прокатывался по горлу вниз, согревая, она забыла обо всем, о чем думала до этого.

Но потом, громкие мысли вернулись вновь.

Эшли села, и ей в голову ударила боль. Легонько дотронувшись кончиками пальцев до лба, она почувствовала влагу в волосах.