— Эй! — искренне возмутилась я. — Я так не думаю!

— Я знаю, Энджел, — со смешком произнес Кэри Хейл, склонив голову на бок. — Я знаю, о чем ты думаешь, твои настойчивые губы сказали мне об этом.

— Эй, прекрати меня смущать, у меня снова начнется жар.

— Я даже не начинал тебя смущать. Но я могу попробовать. — Он усмехнулся, продолжая следить за мной взглядом, как я следила за ним.

— Ты собираешься ночевать в кресле? — осведомилась я. Он вскинул брови:

— Предлагаешь мне лечь с тобой?

— Нет.

— Хочешь, чтобы я ушел?

— Нет.

— А чего ты хочешь?

Повисло молчание, и, если я начала ощущать себя в ловушке в собственном теле, и мое сознание начало рисовать всевозможные варианты ответа на вопрос Кэри Хейла, он сидел с невозмутимым лицом, и снисходительной улыбочкой, словно читал каждую из мыслей, пронесшихся в моей голове.

Он сидел в кресле полностью расслабленно, размышляя о чем-то своем, когда я сдалась, и спросила:

— У тебя есть какие-нибудь истории?

— Таких, которыми можно было бы поделиться с тобой, нет, — ответил Кэри Хейл, и я не поняла пошутил он или сказал серьезно. Но в случае с ним я не стала настаивать. Я задала другой вопрос:

— Кстати, а откуда у тебя тот шрам?

Кэри Хейл автоматически положил руку на грудь. Его лицо было одновременно и смущенным, и серьезным.

— Я не помню. Наверное, он у меня с детства.

С детства?

Ну, да, конечно, у Кэри Хейла было детство. Вот только… я совершенно не могу представить его ребенком. Наверное, он был таким же красивым малышом. Таким же забавным и остроумным, с периодами серьезности.

— Может быть, у тебя именно поэтому у тебя заболело сердце?

— Когда? — удивился Кэри Хейл. Он похоже забыл о вчерашнем эпизоде в его комнате. Я ощутила разочарование и злость.

— Никогда, забудь. Расскажи о своем детстве.

Мне показалось что Кэри Хейл испугался меня. И судя по его лицу ему неприятна эта тема, как и миллионы других, которые мне хотелось бы с ним обсудить.

— Я не помню своего детства.

— Ты должно быть шутишь, — протянула я. Он ведь все время издевается надо мной. Спустя несколько секунд, когда я почти возненавидела себя за то, что вечно лезу не в свои дела, его губы задрожали, и растянулись в улыбке.

— Ну, да.

— Ты просто ужасен, — буркнула я.

— Ты без ума от меня, — парировал Кэри Хейл.

— Не правда, — отрезала я. Мое левое веко почти задергалось. — О Боже, ну ладно, правда.

— Что именно правда?

— Я хочу, чтобы ты был со мной.

— А как же твои проблемы?

— Я уже сказала, что ты одна из этих проблем. Я хочу стереть с твоего лица эту самодовольную ухмылку.

— Можешь сделать это своими губами.

— Я хочу убить тебя.

— А я поцеловать тебя.

— Обойдешься.

— Ты сказала, ты хочешь меня.

— Ложь. Я сказала, что ты моя проблема, а, чтобы решить проблему, нужно вникнуть в ее суть.

— Так ты хочешь пойти со мной на свидание, скажем, в субботу?

— Если только это не будет медицинский центр, или отделение психиатрии, доктор Хейл.

— Не шути так, Энджел. Ты не сумасшедшая.

Я перевела взгляд на полок, вздыхая.

— Но я чувствую себя сумасшедшей.

Я проснулась, потому что кто-то поцеловал меня лоб.