Эшли медленно приблизилась к машине Тома, с другой стороны.

— Что происходит? Еве плохо?

Парень был одет в кожаную куртку, и черные штаны, заправленные в ботинки. Он приблизился к своей машине, и отпер дверцу, по-прежнему не реагируя на Эшли. Уложив свою девушку на заднее сидение, он выпрямился, и медленно обошел машину.

Он томно смотрел на Эшли, из-под полуопущенных ресниц. Взгляд девушки приковали темные круги под его глазами, и она немного отступила, ощущая себя в опасности. Том нравился Эшли, и они даже встречались, но потом, его состояние вдруг ухудшилось, и они расстались.

— Том?..

— Ева выпила лишнего сегодня. Думаю, тебе следует пойти домой.

Эшли нахмурилась.

Он что, ей угрожает?..

Кровь была повсюду. Я должна была потерять сознание от боли и шока, но этого не происходило. Боль накатывала волнами, захлестывая разум, и заставляя испытывать то, чего я больше всего боялась. Воспаленный мозг отказывался отключаться, обрабатывая информацию, и анализируя происходящее в сотни раз быстрее, чем когда-либо.

Все было красным — я, люди, которые звали на помощь, выкрикивая указания вызвать скорую, проезжающие машины — все вокруг окрасилось цветом моей крови.

Я очнулась, напрягшись, и точно зная, где нахожусь; в этой кошмарной палате в больнице, точ в точ похожей на ту, где я лежала год назад. Слева от меня распахнулось окно, и ледяной воздух проникал прямо в мои кости. Я медленно села. Обмотавшись наволочкой, похромала к окну.

Несколько часов назад, когда я проснулась рядом была Дженни. Она была в шоке, и лепетала что-то о психе, выскочившем на дорогу. Затем, мне пришлось ответить на вопросы дяди Билла, и тети Энн. Но, самым худшим из всего этого были мои родители — мама так сильно плакала, что я не могла понять, что она говорит, так что папа заорал на нее, и она заревела еще больше.

Я почти смогла уснуть, под жаропонижающими, и болеутоляющими, пока не проснулась от сквозняка. Наглухо закрыв окно, я вернулась в постель, и закуталась в одеяло. В сумраке комнаты, мне стали представляться монстры, вылезающие из-под койки, и желающие своими мерзкими черными лапами, затащить в ад.

Фоном для моего разыгравшегося воображения, являлась всепоглощающая тишина палаты, и больницы в целом. Я дотянулась до часов, и глянула на циферблат. Кажется, три часа, двадцать минут. Не удивительно, что я не слышу посторонних звуков.

Едва я подумала об этом, как услышала громкие шаги на лестнице, отдающиеся от стен, они все нарастали, а вместе с этим и мое сердцебиение.

— Я превращаюсь в параноика, — пробормотала я, злясь на саму себя за то, что я такая трусиха. В больнице — врачи, медсестры, и в конце концов, другие пациенты, мне нечего бояться.

— Энджел.

Я оцепенела, услышав голос в моей голове, затем, осторожно встала и выбралась из постели. Выглянув за дверь, я была почти уверена, что увижу кого-нибудь в коридоре, но это нужно было мне, чтобы вновь установить границу между реальностью и воображением.

Коридор на моем этаже был до ужаса длинным. Тусклый свет флуоресцентных ламп, растянулся от одного конца в другой. Я вышла из палаты ступив в полосу света, и замерла, прислушиваясь, но все звуки, в том числе и шаги, прекратились. Не было даже обычного больничного шума — переговоров из соседних палат, покашливания, или шагов медсестер. В прошлый раз, когда я лежала в больнице, иногда было сложно заснуть потому что в соседней палате смотрели мыльную оперу.

Свет мелькнул, и я запаниковала.

Мои ноги, бесшумно, но быстро, понесли меня к лестнице, ведущей на первые этажи, где, по моему мнению, находился дежурный врач, или хоть кто-нибудь.