— Но тебе меня не одурачить, — жестко закончила Серена. — Я знаю, что ты в действительности представляешь из себя, ясно? И я бы не хотела, чтобы ты была с Кэри, да. Но… — она презрительно усмехнулась: — Если бы я хотела тебя убить, то у тебя не было бы шансов. Я не стала бы с тобой болтать перед тем, как вогнать нож в твое крохотное сердечко. Просто бы сделала это, потому что ты заслуживаешь.

Она смерила меня взглядом, действительно презрительным, от чего по моей спине поползли мурашки. Я поморщилась:

— О чем ты говоришь?

Серена приоткрыла рот, словно собираясь что-то сказать, но тут же замолчала, сдерживаясь. Она убрала за ухо локон волос, сухо завершив свою страстную речь:

— Я говорю о том, что ты ведешь себя как полная идиотка. Тебе ведь нравится Кэри, верно? Так почему бы не согласиться быть с ним? Почему ты все время отвергаешь его?

— Какое тебе дело до того, с кем я?

— Потому что Кэри важен мне. Он — тот, кому я обязана своей жизнью, и я не позволю тебе мучить его. Я хочу, чтобы ты признала, что он привлекает тебя, хочу, чтобы ты сказала ему это. Хватит мучить его!

Что за бред?

Я не стала возмущаться прямо сейчас, особенно после того, что Серена сказала, что хочет вогнать мне нож в сердце, я лишь кивнула, и она улыбнулась, одними губами:

— Я надеюсь ты не сделаешь больше ошибок. Я не хочу, чтобы ты умерла, из-за какого-то недоумка, что преследует тебя. Я хочу, чтобы ты жила, и принесла пользу моему другу. — Серена смяла в руке фантик от сникерса и бросила его в пакет. — Надеюсь, мы с тобой поняли друг друга. Никому не говори, о том, что ты знаешь обо мне. Не говори Еве, и своей подружке-болтушке Дженни. И о нашем разговоре… никто не должен знать, особенно Кэри.

Она так же стремительно ушла, как и появилась.

Когда я увидела, как Серена садится на мотоцикл, припаркованный в трех машинах от меня, и надевает шлем, я почувствовала, что вновь могу дышать.

Что только что произошло?

Она сказала о том, что я заслужила то, что со мной теперь происходит? Она сказала, что я мучаю Кэри Хейла, и что она бы хотела убить меня?

Я следила за девушкой на мотоцикле, когда она выехала с парковки, и свернула влево, на шоссе, вспоминая то, что Ева и миссис Норвуд рассказывали о Серене, и та девушка, с которой я только что говорила не могла быть ею. Серена — жестокая, ироничная, и властная. И она сказала, что никто не должен знать, о чем мы с ней говорили.

У меня плохое предчувствие по поводу всего этого, словно надвигается буря, а я не могу никуда спрятаться. Это ощущение усилилось, когда я замерла в коридоре особняка, вернувшись из магазина. Старясь не шелестеть пакетом, в котором лежали мороженое, кола, и забавные конфетки в форме мишек, я прислушалась: из кухни, куда я держала путь, раздавались голоса Кэри и Эшли.

Значит, Иэн уже вернул ее домой.

— Ты сказал это не серьезно, Кэри. Скажи еще раз, глядя мне в глаза.

— Я серьезен, как никогда. Я могу подойти, и сказать тебе, прошептать, прокричать, написать на бумаге, в небе, напечатать в газете — скажи где, чтобы ты поняла, и я сделаю это прямо сейчас.

Кэри Хейл был как всегда невозмутим, и это пугало — то, с какой холодностью он говорил, даже мои внутренности заставило заледенеть.

— Я устал от тебя, Эшли. От твоих нападок, твоей непостоянности, и капризов.

— Так теперь ты винишь меня?! В том, что случилось, ты винишь меня?!

О чем они собственно говорят? Может, мне войти на кухню, и прервать их ссору, каким-нибудь ехидным замечанием, которое смутит их обоих, и они заткнуться? Эта мысль растаяла в ту же секунду, когда я услышала следующее:

— Ты так ведешь себя из-за Скай, верно? Потому что ты действительно влюбился в нее?

— Ты оставила ее на озере, — сухо напомнил Кэри, — с незнакомыми людьми, и даже не позвонила, чтобы предупредить, что собираешься напиться, и остаться на ночь у своего парня.