Гейл была примерно одного возраста с Шарлоттой. Она поприветствовала меня усталой улыбкой, как будто за долгие годы привыкла к новым сотрудникам и не видела в их появлении совершенно ничего нового. Она была очень бледной, что особенно бросалось в глаза из-за коротких черных волос и ярко-красной помады, от которой морщины вокруг рта показались еще глубже. Она стала рассказывать Поле и мне об одной своей подопечной, недавно овдовевшей и пожелавшей передать пятерых своих детей в приемные семьи, но тут Шарлотта позвала меня к себе, чтобы вручить толстое руководство с правилами и инструкциями. «Это на случай ночной бессонницы», – сказала она с улыбкой.

Теперь я сидела в ее машине с новым портфелем в ногах и с сумкой на коленях. Я очень надеялась, что она свернет на запад, а не на восток, не на Ридли-Род.

Она все же повернула на восток, и у меня екнуло сердце. «Все будет хорошо», – успокаивала я себя. Шарлотта рассказывала о зонах моей ответственности, но я слушала вполуха. Вспоминалось, как я ездила здесь раньше, в куда более счастливые времена, когда мы с Терезой были детьми и родители возили нас на пляж. На память пришли слова матери: «Здесь родина Авы Гарднер». Тереза, сидевшая рядышком со мной на заднем сиденье, сказала: «На самом деле она из Брогдена». Я ее лягнула, отец спросил, откуда она знает, и Тереза прикусила язык, потому ей не дозволялось читать журналы про кино. По ее мнению, Ава и Фрэнк Синатра были непревзойденной супружеской парой. Узнать про их развод Терезе было не суждено. Как и о многом другом.

– Куда мы едем? – спросила я с деланой беспечностью, только сейчас поняв, что в графстве Грейс мне придется тяжелее, чем я раньше воображала.

– Думаю, мы начнем с семьи Джордан. Обычно я навещаю заодно с ними Хартов – они почти соседи, но сегодня вряд ли хватит времени на тех и других, потому что я, то есть мы, – она с улыбкой покосилась на меня, – должны еще забрать одного пожилого мужчину и отвезти его к полудню к врачу. Кроме того, сейчас убирают табак, значит, все, наверное, в сушильне. Надеюсь застать дома Литу Джордан – ей пора готовить обед для сыновей. – Она опять взглянула на меня. – Это их главный прием пищи за день.

Мы проехали мимо плаката Ку-клукс-клана. Он казался еще больше, чем в тот страшный день два года назад. Красный фон, всадник в капюшоне на белом коне с горящим крестом. «Вступайте в Соединенные кланы Америки и поддержите их. Боритесь с интеграцией и с коммунизмом!» Рядом с плакатом росли высокие ладанные сосны, то и дело мне снившиеся. Мы в один миг миновали и плакат, и сосны. Я облегченно перевела дух. Сама не знала, что сидела затаив дыхание.

– Ава Гарднер – здешняя уроженка, – сказала Шарлотта.

– Да. – Я мысленно улыбнулась и не стала с ней спорить. – Вы смотрели «На пляже»?

– В этой картине она потрясающая! Хотя сам фильм вгоняет в тоску.

По обеим сторонам от дороги простирались табачные плантации, зеленое море, в котором трудились люди – главным образом цветные, хотя попадались и белые. Всех их нещадно жарило солнце. В машине были опущены все стекла, но я все равно обливалась потом. Трудно было представить, какая жара свирепствует у них в поле.

По пути нам попадались дома, дворики с деревцами и кустиками, велосипеды и грузовики. Большинство фермерских домов, которые я видела, были выкрашены в белый цвет и выглядели ухоженными. Потом мы съехали с Родни-Род на узкий проселок. Вокруг нас заклубилась пыль, но поднять стекла не позволяла жара.