— Я — Джек, — представился парень и протянул хозяину руку. — А это Катрина.

— Привет. Я Чарли. Времени у меня немного, надо тащиться на чертовы похороны. Каждый год их все больше и больше. Скоро и мой черед настанет. И кто на мои явится? Да никто, потому что все уже, черт возьми, мертвы. Но заходите же, я покажу вам дом. Обувь не снимайте.

Интерьер жилища отличался сельской простотой. Под потолком висела люстра из колеса телеги, а перед старинным каменным камином стояли залатанный диван и кресло-качалка. На кухне было лишь самое необходимое: видавший виды холодильник, совсем уж древняя плита, мойка из нержавейки да пара буфетов. Катрина заглянула в ванную, где обнаружила весьма ненадежный на вид пластмассовый унитаз, раковину с зеркалом и старомодную ванну на ножках-лапах. Последняя тут же навела на мысли о ванной в Ливенворте, и, вспомнив о неизвестном вуайеристе, девушка поежилась.

На чердак вела узкая и очень крутая лестница. Обстановка там состояла из двуспальной кровати да маленькой тумбочки с электрическим будильником. Здесь стоял затхлый запах старого дерева и одеял — впрочем, неприятным назвать его было нельзя.

— Наша семья владеет этим домом уже много лет, — сообщил Чарли. — Дед построил его после Великой депрессии, и я в детстве регулярно сюда наведывался. Братьев и сестер у меня нет, так что родители оставили дом мне — единственное, заметьте, что хоть чего-то да стоило.

Тут старик снова зашелся кашлем, прикрыв рот платком.

— Чертовски холодно, — посетовал он. — Поэтому-то я и сдаю его. Мы-то живем в Скайкомише. Моя благоверная не хочет отпускать меня сюда на осень и зиму. Дом не утеплен, водяного отопления нет. Все пугает меня, что я подхвачу здесь пневмонию. Говорит, как заболеешь, так в могилу и перебирайся — все равно скоро помрешь. Чертовы бабы! Не выношу их! Без обид, мэм.

Катрина в ответ лишь улыбнулась и вручила хозяину сто пятьдесят долларов, которые вечером накануне сняла в банкомате.

Чарли пересчитал наличные и озабоченно нахмурился:

— Разве я не говорил о залоге?

— О каком еще залоге? — удивился Джек.

— Паршиво, коли так. — Чарли почесал свою лысую голову. — Уже и на память положиться не могу. Нужна еще сотня в качестве залога. Раньше-то никогда его не требовал, да вот в прошлом году угораздило меня сдать дом парочке студентов на День поминовения. Сказали, мол, хотят порыбачить да побродить по окрестностям. Да мне-то что, говорю, вы заплатили. И знаете, чем все обернулось? Старой доброй вечеринкой. Человек двадцать нагрянуло, полагаю. Полнейший бардак. Весь пол залит чертовым пивом, окурки, куда ни глянь, бутылки да банки по всем закоулкам. Наверняка еще и все мои деревья обоссали. Молодежь нынче ни черта не уважает. Слава тебе Господи, хоть дом не спалили. Но урок я усвоил, да. Больше самоуверенным юнцам не сдаю. Поэтому-то вчера вечером столько вас и расспрашивал.

— Значит, никаких вечеринок, да? — беззаботно осведомился Джек.

— Нет, черт побери! Но вы-то вроде как приличные ребята, так ведь?

— Мы только и мечтали, что о спокойных выходных. — Парень достал из бумажника две пятидесятидолларовые банкноты и отдал старику. — Сотня залога.

Чарли сунул деньги в карман, затем сосредоточенно уставился на пару, словно бы принимая окончательное решение, но в конце концов вручил им одиночный ключ и пожелал приятного времяпрепровождения. После чего проковылял к пикапу, забрался внутрь и укатил прочь, погудев на прощанье.

— Зачем ты так поступил? — набросилась Катрина на Джека, едва лишь грузовичок исчез за деревьями?

— Как я поступил? — изобразил он удивление.