Снова донесся крик Катрины, на который отозвалась лишь верная псина.

Двадцать секунд. Двадцать пять.

Постепенно ожидание становилось невыносимым. К тому же Зак все больше укреплялся в мысли, что Джеку известно его местонахождение и он может наброситься в любой момент.

Метрах в пяти справа от него раздался треск, как от сухой ветки под ногой.

— Зак? — вкрадчиво произнес убийца. — Я знаю, что ты слушаешь. — Его голос заглушал только шум дождя. — Эх, ну что ж ты не держал свой поганый рот на замке? — Еще несколько шагов где-то рядом. — Ты мне все запорол, гаденыш.

К ужасу Зака, Джек вдруг свернул в его направлении и теперь двигался прямо на него.

Вновь закричала Катрина.

— Разрушил мои отношения с ней. И за это ты заплатишь. — И опять треск сучьев под ногами. — Я найду тебя, — продолжал Джек с убийственным спокойствием излагать безрадостные перспективы Зака, — а потом убью. Клянусь, я отрежу тебе яйца и запихну в твою вонючую глотку!

Уже менее чем в трех метрах от него.

Зак понял, что ему необходимо что-то предпринять. Вот только о бегстве нечего было и думать — Джек слишком близко. О схватке, разумеется, тоже — даже раненый, этот чокнутый громила его в порошок сотрет.

Как можно тише парень отвел здоровую руку к заднему карману и вытащил бумажник. Затем перекатился набок, молясь про себя, чтобы под ним ничего не треснуло, не зашуршало и вообще не издало никаких звуков. В кои-то веки его мольба оказалась услышанной. И тогда он запустил бумажник высоко в деревья. Тот почти неслышно пролетел сквозь листву, однако даже такого звука оказалось достаточно, чтобы Джек паровым катком ринулся в том направлении.

Под прикрытием поднявшегося шума Зак встал на колени и принялся обшаривать почву вокруг в поисках какого-нибудь предмета, который тоже можно было бы кинуть. Ветка? Слишком длинная. Вот что-то плоское и шероховатое. Кусок коры? Что ж, придется довольствоваться этим.

Справа от него раздался треск — по-видимому, Джек усердно прочесывал заросли кустарника. Зак взял кусок коры как фрисби и таким же манером отправил его в полет. Кажется, снаряд улетел значительно дальше бумажника, да и шуму наделал побольше. Вот только что-то не слышно, чтобы преследователь бросился в ту же сторону. Как раз наоборот: в лесу теперь воцарилась мертвая тишина. Но уже через пару секунд парень различил, что его убийца крадется к нему через заросли.

Черт, не вышло!

Зака охватило отчаяние. Он угодил в ловушку. И он умрет. Нет, сначала ему отрежут яйца и засунут в его вонючую глотку.

Он принялся водить вокруг себя руками, пока не наткнулся на дерево. Поднялся на ноги и прижался к стволу, с противоположной от Джека стороны. Шершавая кора впилась в ободранную после падения щеку, в нос ударил запах смолы и сосновой хвои.

С другой стороны дерева остановился Джек.

Их разделяло чуть больше метра. Зак затаил дыхание. Сжал кулаки. Стеклянный осколок в раненой руке впился еще глубже, и его обожгло болью.

Зато у него появилась идея.

Скривившись, он ухватился за осколок двумя пальцами и потянул. Но тот даже не шевельнулся. Тогда парень стиснул зубы и принялся раскачивать осколок, словно пилу, и тот наконец-то поддался.

У него закружилась голова, и в какое-то мгновение показалось, что он упадет в обморок от боли. Но слабость отступила, и Зак взял в здоровую руку импровизированный кинжал длиной около семи сантиметров. Ощущение оказалось не столь обнадеживающим, как ему хотелось.

— Я знаю, что ты рядом, Зак, — послышался безжизненный голос Джека. — Я чую твой страх.

Беглец с тревогой ощутил, что тоже чует своего преследователя — тот же самый древесно-мускусный запах одеколона, что исходил от него, когда он нагрянул к нему домой и украл фотографию его матери.