— Согласен. Теперь вы замужняя дама и молодая маркиза Корк, — с улыбкой ответил он. — Вы сделали прекрасный выбор, дорогая, и я рад за вас.

За дверью послышался шорох.

Элисса пошла впустить Тома в кабинет — он отметил свое героическое участие в ночных событиях, проглотив целую рыбину и вылакав блюдце сливок под одобрительным взглядом кухарки.

— Так что же вы собираетесь делать теперь, Грейстоун? — Элисса услышала, как Майлс спрашивает об этом ее дядю — в сущности, тот был старше всего лет на пять.

— Может быть, нанять дворецкого? — задумчиво произнес дядя, и в его глазах промелькнуло смешливое выражение. — Насколько я понимаю, в аббатстве его не было несколько лет.

— Вероятно, в этом деле вам может оказать помощь Блант, — предложил Майлс. — А кроме того, он может порекомендовать вам камердинера, — маркиз замолчал и откашлялся. — Кроме того, вам придется подыскать себе новую кухарку.

— Новую кухарку? А что случилось с прежней? — удивленно спросил Грейстоун.

— Ничего плохого. Эта женщина творит на кухне настоящие чудеса, поэтому я и предупреждаю вас.

— Предупреждаете, Корк?

— Я намерен похитить ее.

Как мужчина может объяснить женщине, что любит ее?

По мнению Майлса Сент-Олдфорда, недостаточно осыпать жену подарками, неважно, какими дорогими или бесценными. Подарки можно отдать и забрать. Они слишком непрочны, слишком легко теряются, ломаются, исчезают, как и все в этом мире.

Женщине можно дать обещания. Можно сдержать эти обещания, или по крайней мере попытаться — так мужчина сможет признаться ей в своей любви к ней.

Мужчина может любить женщину всем своим телом, может ласкать ее, целовать, доставлять ей наслаждение, приводить ее на грань безумного экстаза и делить это безумие с ней прежде, чем погрузиться в собственное.

Или же он может просто говорить ей об этом и не один раз, не два, а всю жизнь. Целую вечность.

— Это тянется целую вечность, милорд, у меня уже не хватает терпения, — Элисса просто пылала, ворвавшись в гостиную в ярко-зеленом атласном лифе поверх сорочки и наполовину законченной шляпке — задорный вид ей придавало торчащее вверх страусовое перо — на голове. Изумленный и даже слегка побледневший кутюрье заглядывал в гостиную в окружении шумных мастериц-француженок.

Майлс поднял руку.

— Тише! Помолчите!

Тишина воцарилась мгновенно.

— Милорд, — начала его жена, поглядывая через плечо на кутюрье, — меня одевают и раздевают, в меня тычут булавками и вертят во все стороны так, что у меня не хватает никакого терпения. Это невыносимо! Лучше я не буду носить ничего, чем терпеть эти муки хотя бы еще одну минуту, — казалось, она готова расплакаться. Майлс заметил, как по ее ресницам скатилась первая капля.

— Уходите! — приказал Майлс, одним взмахом руки отсылая прочь и портного, и всю его свиту. — Маркиза нуждается в отдыхе. Приходите завтра.

— Завтра? — наконец повторил кутюрье.

— Да, завтра.

Возражений не последовало.

— Позвольте мне помочь вам освободиться от этой смешной шляпы, — мягко предложил муж, когда они остались вдвоем.

Элисса потянулась, сорвала с головы зеленую шляпу с пером и завертела ее в руках.

— Она и в самом деле выглядит на мне смешной?

— Только потому, что вы стоите посреди гостиной в одном белье и с босой ногой.

Элисса устало рассмеялась и водрузила шляпу на ближайший стол.

— Бедный Джеймс! Кто только не наводнил его дом: французские портнихи, кутюрье, надменность которого способна повергнуть в стыд герцогиню, вы, я…

— Мы с большим успехом могли бы заняться вашим шитьем в Корк-Хаусе, но ваш дядя еще не готов остаться один.