Все стало видеться отчетливее — каждый лепесток можно было различить при лунном свете. Пока Майлс целовал ее, Элисса любовалась его длинными, густыми ресницами, удивительно гладкой кожей, непокорной прядью его густых волос, свисающую надо лбом.

Желание провести руками по всему телу Майлса, чтобы убедиться, что он действительно точная копия статуй греческих богов в саду, внезапно пронзило Элиссу. В сущности, он обладал даже большими достоинствами, чем мраморный Аполлон. Она чувствовала, как определенная часть его тела прижимается к ее ноге, и могла с уверенностью сказать — эта часть была гораздо значительнее, чем у мраморной статуи.

Маркиз казался ей огромным, гораздо больше, чем когда вначале присел рядом на скамью. Она старалась не глазеть на него — в конце концов, это было просто невежливо, — но неужели она была причиной этих удивительных изменений его тела?

Элисса покачнулась. Ее голова кружилась, и она едва не потеряла равновесие. Она чувствовала, как все ее тело наполняет странный звон — от кончиков пальцев босых ног до макушки.

Низкий, мужской возглас вырвался у Майлса, когда он сжал ее в объятиях и вновь приник ртом к ее губам. По ее телу пробежали мурашки. Она и не подозревала, что люди целуются так страстно — с приоткрытыми ртами, переплетенными языками, смешанным дыханием. Она почувствовала бы отвращение, окажись другой мужчина на месте Майлса Сент-Олдфорда.

Он открыл глаза, и на мгновение Элиссе показалось, что она заглянула в самую душу этого человека, а он проник в ее.

Элисса яростно замотала головой.

Майлс отстранился и пробормотал:

— «Девы нежны, как розы в их руках»…

— Милорд? — удивленно моргнув несколько раз, с трудом проговорила Элисса.

На лице мужчины появилось ошеломленное выражение, когда он признался ей:

— Когда-то я читал в книге по садоводству — как раз в библиотеке аббатства, — что если розовый бутон очарователен, то полностью увидеть его истинную красоту можно только когда цветок распускается.

Почему это его потянуло рассуждать о розах?

— Теперь я понимаю — это правда, — добавил он, нежно держа в ладонях ее голову.

Элиссе пришлось собраться с мыслями, чтобы что-нибудь ответить.

— В греческой мифологии создательницей розы считается Афродита, богиня любви. По легенде, роза появилась из ее слез и крови ее раненного возлюбленного, Адониса.

Он разглядывал ее губы.

— Ваши поцелуи прекрасны.

Она смутилась и поспешила вернуть комплимент:

— Как и ваши, — и затем смело добавила: — Мне понравился ваш вкус.

— А мне — ваш. Более того, вас очень удобно обнимать.

— Да и мне, кажется, довольно удобно в ваших объятиях, — вслух призналась Элисса. — Так бывает всегда?

— Нет. — Он улыбнулся.

— Но по крайней мере часто?

— Нет.

— Значит, бывает хотя бы иногда?

— Так бывает очень редко, — сообщил ей Майлс, с лица которого не сходило ошеломленное выражение.

— Вы разбираетесь в этом не лучше меня, — заметила она, теребя пальцами его рубашку.

Майлс покачал головой.

— Должен признаться, я и сам так думаю.

И затем, прежде чем они успели заговорить о своем взаимном и необъяснимом влечении, он застыл на месте.

— В чем дело?

— Не шевелитесь.

— Здесь кто-то есть? — Она понизила голос до шепота.

— Не кто-то. Что-то. — Он прищурился так, что его глаза превратились в щелки.