Они вошли в грот и сразу почувствовали сырой холодный воздух. Элисса нашла свечу и зажгла последнюю из оставшихся спичку. Вскоре горели уже все десять свечей по периметру грота, их мерцание придавало помещению мрачный вид пещеры.

Стены грота были выложены радужными раковинами, полудрагоценными камнями и перламутром. Здесь были огромные рыбы, страшные морские чудовища и всевозможные существа. Посейдон, греческий бог моря, покровитель моряков и рыбаков, был изображен в короне на голове и с трезубцем в руке. Он величественно восседал в колеснице, влекомой гигантскими конями, чьи пышные гривы напоминали океанские волны. Фонтаны всех размеров и видов изливали струи воды, их журчание эхом отдавалось от каменных стен.

— Впечатляющее зрелище, — заметил Майлс.

— Здесь прохладно и приятно, особенно жаркими летними днями, но, разумеется, в остальное время здесь никто не бывает.

Майлс понимал, почему — грот был великолепен, но холод в нем пробирал до костей.

Элисса уже дрожала.

— Вы замерзли, — сказал Майлс, быстро снимая сюртук. — Это вас согреет, — и он набросил еще хранящий тепло его тела сюртук на плечи Элиссы.

— Спасибо, — пробормотала она, с благодарностью кутаясь в него.

Майлс подошел поближе. Внезапно он почувствовал, что вновь готов поцеловать ее. В сущности, желание и потребность сделать это терзали его со вчерашней ночи.

— Что вы скажете о вчерашней ночи? — Он понизил голос до шепота, но его слова эхом разнеслись по гроту.

Ее внимательные серые глаза остановились на его лице.

— Вы обещали, что она останется нашей тайной.

— Она и есть наша тайна. И навсегда останется ею.

Элисса облегченно вздохнула и поплотнее завернулась в сюртук.

Потянувшись, Майлс поправил воротник.

— Разве вам не любопытно узнать?

— О чем?

— О нас.

Прошло несколько мгновений.

— Да, пожалуй, — наконец дрогнувшим голосом призналась она.

Он склонился к Элиссе.

— Вы задавали себе вопрос об этом?

— Вопрос? О чем? — с трудом спросила Элисса.

— Что послужило причиной — лунный свет, летняя ночь? Аромат роз? Или просто мы вдвоем — вы и я?

— Да, я думала об этом. — Она нервно облизнула губы.

— И я тоже. — Майлс дотронулся до ее подбородка. Кожа Элиссы была нежной и неожиданно теплой. — Вы понимаете, что я хочу узнать? — настойчиво спросил он.

Ее глаза слегка расширились.

— Понимаю.

Он не собирался повторять дважды одну и ту же ошибку. Больше не будет ни вежливых, но холодных поцелуев в щеку, ни скользящего прикосновения губ, ни вялых объятий. Бог свидетель, если он хочет поцеловать эту леди, он сделает это, как подобает!

Майлс склонился и впился губами в губы Элиссы, наполняя легкие ее дыханием, с наслаждением втягивая аромат ее кожи, лаская руками податливое тело.

Виной всему был не лунный свет, не сад с его таинственными ароматами, ни какой-то особый час дня или время года. Виной всему была сама Элисса. Она напоминала хорошее шампанское, которое ударяет в голову.

Целуя, Майлс обнял ее за талию. В следующий момент он сбросил с ее плеч сюртук и принялся ласкать ее, пробираясь под одежду. Он скорее почувствовал, чем услышал, удивленное восклицание Элиссы, но это его не остановило. Он расстегивал пуговицы ее жакета, пока не добрался до тела. Тогда он скользнул рукой внутрь лифа и ощутил ее сосок.