Изменить размер шрифта - +
Не хуже, чем у отца. Из-за беспорядков на границе цены были высокими. Вырученных денег должно было хватить на то, чтобы залатать крышу и справить Бенне новую куртку. Монца, глядя, как ветер гонит волны по пшеничному морю, испытывала ту особую гордость, какую знает всякий, сделавший что-то собственными руками. Гордость, о которой говорил отец.
        
        
          За несколько дней до жатвы ее разбудили среди ночи какие-то звуки. Зажав рукою рот спавшему рядом Бенне, она растолкала его. Взяла отцовский меч, открыла ставни, и, тихонько выбравшись через окно в лес, брат с сестрой спрятались в ежевичнике.
        
        
          Перед домом маячили черные фигуры. Во тьме ярко пылали факелы.
        
        
          – Кто это?
        
        
          – Ч-ш-ш.
        
        
          Слышно было, как ночные пришельцы взломали двери и принялись крушить все в доме и сарае.
        
        
          – Что им надо?
        
        
          – Ч-ш-ш.
        
        
          Затем они окружили поле и подпалили его факелами, и маленькие огоньки, пожирая спелую пшеницу, обратились в грозное, ревущее пламя. Кто-то радостно завопил. Кто-то засмеялся.
        
        
          На худеньком личике Бенны, озаренном трепещущими оранжевыми сполохами, блестели слезы.
        
        
          – Но зачем они… зачем…
        
        
          – Ч-ш-ш.
        
        
          Монца смотрела, как ясное ночное небо заволакивает дым. Все, что осталось от ее трудов, ее мучений, ее пота. Пришельцы удалились, но она долго еще сидела, глядя на догоравшее поле.
        
        
          Утром пришли другие. Угрюмые жители долины, жаждавшие мести. Возглавлял их старик Дестор – с мечом на бедре и тремя сыновьями за спиной.
        
        
          – Здесь тоже побывали, да? Вам повезло, что остались живы.
Быстрый переход