|
– И я тебя тоже, – ответила Настя. – И я-то думала, что ты – злодей, ты – вселенский ужас, а ты… Ты просто эгоист. Ты даже и не творец. Ты просто уничтожаешь сделанное другими, но сам ничего приличного создать не можешь. Ну что ты сотворил – этих несчастных зомби? Оленьку? То ли под воздействием ее слов, то ли по какой-то другой причине, но Леонард снова изменился. И снова не вовремя. – Я просто очень люблю порядок, – сказал он и перехватил Настану руку. – И тишину. И покой. Анабелла должна была это понять. Даже двое – это уже слишком. Это уже хаос. Она разбила мне сердце, но я… Я должен был следовать плану, – он оттолкнул Настю в сторону и напомнил: – У тебя ведь была одна попытка. Все, хватит. Настя знала, что у нее была попытка, и эту попытку она провалила, но почему-то она не чувствовала себя проигравшей. – А ты, – сказала она. – Ты просто несчастное чудовище. Или несчастный волшебник. Главным тут все равно будет слово «несчастный»… – Ты тоже должна следовать плану, – сказал Леонард. – Что? – Ты должна быть там, внизу, умирать согласно расписанию. – Как бы не так! – успела выкрикнуть Настя ему в лицо, прежде чем Леонард пропал, пропали стены дома Анабеллы, пропало все, а затем через долю секунды все появилось снова, но уже в сопровождении дикой, невыносимо грубой и бесцеремонной боли, которая пожирала каждую клетку Настиного тела. Она лежала на полу Лионейского дворца и чувствовала себя так, будто каждая кость в ее теле была сломана. Рядом лежал незнакомый мертвец и улыбался. 11 – Умирать согласно расписанию… – пробормотала Настя, поднимая себя с холодного каменного пола. – Язык ведь повернулся… Ну ничего, ничего… Это было действительно «ничего»: ничего не значащие слова, которые произносятся просто потому, что признавать свое бессилие молча – еще хуже. План Анабеллы провалился, сама королева-мать умерла (боже, и ведь кому-то еще предстояло сообщить эту новость Утеру!), и, значит, предложений по борьбе с Леонардом ждать было неоткуда. И уж тем более их не стоило ждать от Давида Гарджели. – А, это ты, – жизнерадостно сказал ей волшебник-недоучка, для которого жизнь, вероятно, оставалась прекрасной и удивительной. Давид Гарджели улыбался, стоя посреди заваленного трупами дворцового зала, и Настя долго думала, что бы такого сказать Давиду вместо обычного приветствия. В голове все еще шумело, поэтому придумано было следующее: – Ты, – сказала Настя и на всякий случай ткнула пальцем в Гарджели, чтобы тот не подумал, будто Настя обращается к кому-то из зомби. – Ты жив только потому, что у меня патроны кончились. Но если ты подождешь меня тут минут десять… Двадцать, – для верности решила Настя. – Тогда… Ай! – У тебя, наверное, нога сломана, – предположил Гарджели. – Или вывихнута. И вообще ты неважно выглядишь, так что ты лучше отдохни, полежи где-нибудь в тихом месте… – В тихом месте?! – Настя схватила с пола обломок кирпича и швырнула в сторону Гарджели. – Какое еще тихое место! Ты впустил во дворец орду зомби! – Да, – довольный собой, кивнул Гарджели. – И это значит, что мне недолго осталось ждать. Сегодня все счета семейства Гарджели будут оплачены, – торжественно произнес он. |
