— О Иллиор, посылающий сны, дай мне понять, что это значит, прежде чем я сойду с ума! — вслух прошептал Серегил. Выбравшись из постели, он в темноте нашарил сапоги и окликнул друга: — Просыпайся, Алек. Нас ждет Клиа.

Ответа не последовало. Постель была пуста, простыни на второй половине холодны. Алек был слишком потрясен всем случившимся в башне Нхамахат, чтобы уснуть. Когда Серегил заснул, он все еще сидел у огня.

— Алек! — снова окликнул Серегил.

Его нетерпеливые пальцы нашли свечу на каминной полке; он сунул ее в пепел, и от непогасшего уголька фитиль наконец загорелся. Серегил высоко поднял свечу.

Алека в комнате не было.

Озадаченный и слегка обеспокоенный, Серегил оделся и двинулся к комнате Клиа один. Когда он наполовину прошел коридор, с лестницы, ведущей на крышу, донеслись шаги. Это оказался Алек, с опухшими глазами, одетый в ту же одежду, что и накануне.

— Где это ты был всю ночь? Алек потер затылок.

— Мне не спалось, вот я и пошел поразмышлять в коллос. Должно быть, я там задремал. Куда ты отправился в такую рань? Я рассчитывал еще немного поспать в теплой постели.

— Не придется, тали. За нами послала Клиа. От слов Серегила Алек полностью проснулся.

— Как ты думаешь, может быть, лиасидра наконец приняла решение? — спросил он, следуя за Серегилом.

— Даже если так, сомневаюсь, чтобы они сообщили об этом на рассвете.

Спустившись в коридор второго этажа, они услышали знакомые звуки, долетающие из кухни: звяканье горшков, торопливые шаги, голоса конников Ургажи, которые на ломаном ауренфэйском шутили с поварихами.

— Все выглядит как нормальное утро, — заметил Алек.

Дверь, когда Серегил постучал, им открыл Теро. Принцесса сидела у письменного стола. Хотя она была одета, чтобы отправляться в совет, одного взгляда на ее бледное, слишком спокойное лицо было достаточно: Серегил почувствовал, как внутри у него все оборвалось. Нет, утро вовсе не было нормальным.

Теро подошел и встал позади Клиа, словно она была царицей, а он — ее придворным магом. На единственных стульях в комнате уже сидели благородный Торсин и Бека; они выглядели такими же удрученными, каким внезапно почувствовал себя Серегил.

— Ну вот, теперь все в сборе. Царица, моя мать, умерла, — без выражения сообщила Клиа.

От этих слов Серегил почувствовал, как у него подгибаются колени. На остальных известие произвело такое же действие. Алек прижал руку к сердцу — так почитатели Далны прощаются с умершими. Пальцы Беки стиснули рукоять меча, голова склонилась. Но больше всех потрясен новостями был, казалось, Торсин. Поникнув на своем стуле, он судорожно закашлялся и прижал к губам запятнанный платок.

— Никогда мне не видеть больше подобной правительницы, — выдохнул он наконец.

Теро протянул Серегилу пергамент.

— Это письмо от Магианы, она писала в спешке. Здесь написано:

«Царица умерла позапрошлой ночью. Если бы не ее мужественная душа, она не прожила бы так долго даже с помощью магов и целителей. Тьма, кажется, уже сгущается вокруг нас.

Северная Майсена сдалась Пленимару. Фория короновалась на поле боя. Коратан должен сменить госпожу Мортиану в качестве наместника в Римини.

Несмотря на мои уговоры, Фория запретила сообщать о смерти царицы Клиа, поэтому я решила рискнуть навлечь ее гнев, но не дать вам быть застигнутым врасплох.