Существо отдавать свою добычу не хотело. Слизи на пути становилось все больше, в какой-то момент она и вовсе начала стелиться впереди сплошной пеленой, полностью перекрывающей коридоры, и мне пришлось остановиться.

Но если бы меня было так легко смутить, меня бы арестовали уже после первого убийства, тогда же и казнили. Сообразив, что пройти удобным путем не получится, я просто свинтил ближайшую панель и скользнул в лабиринт технических коридоров.

Тут всегда было паршиво, а теперь – паршиво вдвойне и с вишенкой. Режим экономии энергии превратил металлические коридоры в печь. Многие обыватели думают, что в космосе проще замерзнуть, но это неправда. Зависит от аварии, конечно, но в целом, станцию легче прогреть, чем охладить.

Это мешало мне дышать, а недостаток кислорода, как следствие, заставлял тратить на каждое движение куда больше энергии, чем обычно – при общем ослабленном состоянии. Но были у такого расклада и плюсы: инопланетной форме жизни тоже не очень-то хотелось запекаться заживо, и в технические коридоры она не совалась. Так что до зоны карантина я добралась без прямых столкновений с ней, и это меня немного приободрило.

Ну а когда я оказался на границе нужной территории, у меня появилась достойная причина засунуть свою бодрость в известное место. Я четко понял: я не пройду. Потому что некуда там проходить! Паутина не просто перекрыла путь, она образовала сплошную стену слизи, плотную, пульсирующую. От пола до потолка, тут она явно и до технических помещений дотягивалась, я ее не миную. Я уже разглядел, что система жизнеобеспечения повреждена. Я не видел Лейса отсюда и понятия не имел, жив ли он. Если ему воздух перекрыть, он тоже долго не протянет!

Я знал, что это конец пути, а принять поражение все равно не мог. Даже при том, что у меня сохранялся шанс спастись в одиночестве: снять блокировку со станции, захватить один из челноков и лететь на любой корабль сопровождения. Что с остальными? Остальных бросить, конечно, какие варианты?

Я мог это сделать – и одновременно не мог. Над причинами я не думал, просто принимал как данность. Я выпустил одну из спиц, пропитанных ядом, и метнул в извивающуюся передо мной биомассу.

Первая реакция была очень даже неплохой. Яд этой дряни не понравился, он начал растворять ее, превращать в мутную жижу, стекавшую на пол. Это давало надежду, что я хотя бы к Лейсу пробраться сумею!

Но такой расклад очень не устраивал нового хозяина станции. На вытянутых телах снова засияли золотые огни – похоже, большую часть времени это существо пыталось быть везде и сразу, рассеивало внимание, однако если возникала проблема, активно концентрировалось на ней. Вот и сейчас, когда яд начал его разрушать, оно запустило противодействие.

Оно не отбросило поврежденную плоть, оно начало восстанавливать ее, наращивать, и мне не хотелось даже думать, где оно брало для этого ресурсы. Думаю, оно с любым видом повреждений способно бороться так же быстро. Что бы я ни выбрал, чтобы победить, мне нужно уничтожать быстрее, чем существо восстанавливается, а я так не могу – просто потому, что это за пределом человеческих способностей.

Уже это было паршиво, а стало только хуже, когда оно сообразило, что недавние болевые ощущения не были случайностью. Не думаю, что оно увидело меня в традиционном понимании этого слова, глаз я не обнаружил. Но оно все равно знало, где я, и оставлять меня в покое не собиралось.

Оно тянулось ко мне тонкими нитями, выпускало шипы, оно готово было остановить меня любым путем – скрутить, убить… Да без разницы, лишь бы мешать перестал! Когда нападение идет со всех сторон, уклоняться чертовски тяжело, особенно когда нет возможности для полноценной контратаки. Я метнул еще пару спиц, но это так, дань собственной гордости – молодец, не сдался! Я уже понимал, что не смогу ему навредить, и оказался прав.