Осталось понять, как это сделать. Но время поджимает, тут не до размышлений, и я решил воспользоваться тем опытом, который у меня уже есть.

Я не был небрежен и не отнесся к уголовнику с меньшим вниманием, чем к самому себе. Не из-за веры, что каждая жизнь священна – нет у меня такой веры. Просто мне нужно было отработать метод, тут переменные лишними будут. Да и потом, союзники мне пригодятся.

Я без труда раздобыл аптечку – в таких залах их хватает, тут всегда что-нибудь да происходит. Себе наклеил пластырь с препаратом для поддержки сердца долгосрочного действия, этого должно хватить, если и умру, то от этих паразитов, а не сердечного приступа. Потом пришла пора уколов. Я вогнал выжившему сначала нейростимулятор, потом средство для поддержки иммунитета – они друг друга хорошо дополняют, риска нет. Завершив подготовку, я быстро перерубил тянувшиеся к нему полупрозрачные нити и извлек извивающиеся останки.

В первую секунду я верил, что у меня все получилось. Я повторил то, что спасло меня, это точно сработает! Да оно и сработало, просто тут этого оказалось недостаточно.

Он не успел очнуться до того, как его убили. Оно и к лучшему – только мучался бы. Нет, черви не пытались его захватить или тем более отомстить, они вообще на сей раз оказались не при делах. Его атаковала та самая липкая сеть-паутина, занимавшая пространство. Я был уверен, что это какой-то побочный продукт жизнедеятельности, не более… Ага, если бы! Она вдруг запульсировала, заискрилась золотыми огнями. Она обернулась острыми шипами, которые вмиг затвердели и пробили пробуждающегося человека насквозь, я едва отскочить успел. И знали ведь, падлы, куда бить! Мозг через глаз, сердце, печень, селезенка. Чтобы быстро, сразу, и точно спасти не удалось.

Когда он погиб, паутина снова замерла, огни угасли, остался только я, пытающийся отдышаться и постепенно осознающий, что произошло.

Похоже, я жив не только потому, что молодец, а потому что мне невероятно, сказочно просто повезло. Я оказался далеко от людей, далеко от основных линий распространения этого червесбора, и рядом со мной не стали формировать паутину, которая выполняла роль тюремной охраны. Я так понимаю, приоритетная цель коллективного разума – сохранить как можно больше жертв и жрать их постепенно. Но кто сбежал – тому до свидания! Может, я и успел бы отбиться от такой атаки, а может, нет. В любом случае, я рад, что мне не довелось испытать это.

Куда более неприятным открытием стало то, что я такими темпами никого не спасу. Я пока не пробовал уничтожать паутину, но что-то мне подсказывает, что она отнесется к этому без понимания. Если станция захвачена этой дрянью, – а показатели активности на компьютере подтверждают, что так и есть, – мне просто не позволят лечить людей.

Но есть и хорошая новость. Ну, условно, конечно, с поправкой на ситуацию. Я знаю, кто захватил станцию и как мы вообще влезли в это дерьмо.

Ключевой подсказкой стали золотые огни, хотя я, полагаю, и без них бы сообразил – уже на уровне червей есть подобие, просто распознается не сразу. Сами эти комки пульсирующей плоти очень и очень напоминают того уродца, который атаковал Бруцию на водной луне. Того, который из панели заброшенного челнока вырвался. Но в ту пору я думал, что это слаборазвитый паразитический вид, не было никаких указаний на то, что это разумное существо!

Второй намек – состояние погибших на челноке людей. Я ведь так и не выяснил, что оставило на их костях те отверстия. Я думал, что не узнаю никогда – и вот пожалуйста. Похоже, они точно так же были пробиты червями, скованы единой иллюзией… до самой смерти. Это, кстати, отвечало на вопрос, какова цель коллективного разума: поработить и сожрать.

Еще одно сходство в том, что люди Лэнга тоже попались в ловушку одновременно. Они вошли на корабль добровольно, они готовились к взлету, но так и не взлетели, они были пойманы в креслах.