Пока что вся эта слизкая мешанина меня не атакует. Может, вообще не заметила, что я освободился! И чем дольше я буду оставаться невидимым, тем больше смогу сделать.

Я двинулся дальше, стараясь не касаться исчертивших пространство растяжек. На меня черви не реагировали, но своей жизнью жить продолжали. Они иногда чуть смещались, чаще – пульсировали, словно по их гибким телам нечто перемещалось. И все же то, рядом с чем я оказался, было своего рода промежуточным этапом, связующим звеном между по-настоящему важными объектами.

Что за объекты? Ну, догадывался я с самого начала, просто надеялся, что ошибся. Зря, как и следовало предполагать. Я в принципе редко ошибаюсь, а уж когда дело касается какой-нибудь смертоносной дряни – вообще никогда.

Когда я добрался до первого же технического зала, я получил тому подтверждение. В режиме изоляции освещение работало тускло… Но так и должно быть. Многие путают его с аварийным режимом, а это принципиально разные вещи. Из-за фильмов путают, там при аварии свет становится мутным, красным, мигать начинает… А смысл? Кому угодно понятно: когда надо бежать, беречь генератор глупо, жизни надо спасать. Поэтому в аварийном режиме включается не только основная система освещения, но и второстепенная, каждую щель в стене рассмотреть можно.

Но изоляция подразумевает, что корабль должен обеспечить максимальную защиту от внешнего мира и выживание как можно дольше. Поставок ресурсов не будет, необходимо экономить то, что есть. Пищевые пайки становятся меньше, любые развлекательные программы отключаются, освещение доходит до необходимого минимума, климат-контроль – тоже.

Как раз по этим причинам в техническом зале было жарче, чем обычно, темнее и до тошноты воняло мертвечиной. Искать источник запаха долго не пришлось: на полу лежали три механика, и один был мертв часов двадцать. Этот особенно понравился червякам, они его заполнили изнутри, так, что мертвое тело все равно пульсировало, а снаружи обмотали слизью, которая заметно ускоряла разложение. Прямо на моих глазах от уже сформировавшегося тела червя отделилась тоненькая нить, которая тоже впилась в труп и начала стремительно увеличиваться. Похоже, это у них такая питательная среда.

Остальные двое были живы, но в очень разном состоянии. Одного черви пронизали насквозь десятками – и тело, и голову. Убивать его они не спешили, но свое все равно брали, и он, судя по размеру одежды – недавно здоровенный, теперь напоминал тощую мумию, которая дышала неровно и с хрипом. Не думаю, что ему долго осталось – или что его можно спасти.

А вот третий… Третий был куда интересней. Он оказался примерно в таком же состоянии, как я перед пробуждением. Голова пробита тремя червями, тело – десятком, однако новые к нему присасываться не спешат. Вес явно уменьшился, но не критично по сравнению с валяющейся рядом мумией, думаю, как у меня – процентов на десять-пятнадцать.

Я замер, наблюдая за ними, пытаясь понять, что случилось, почему разница в их состоянии настолько велика. Заражение явно произошло одновременно, они, похоже, упали на тех же местах, на которых работали! Но вот один мертв, другой на грани, а третий отчаянно борется за жизнь.

Может, состояние организма разное? Нет, судя по нашивкам, все трое уголовники, они обычно не пышут здоровьем.