Мгновение все молчали. Только шуршание серой белки в зарослях гибискуса нарушало тишину ночи. Уильям Таттл медленно кивнул:

– Хорошо. Но если что-нибудь с ней случится…

– Ничего не случится! – Глаза Стивена уверенно блеснули.

Удовлетворенный, Уильям отвернулся и придержал для лорда Бромфорда дверцу кареты.

Англичанин с трудом поднялся в салон. Уильям сел следом за ним, но Джонни медлил. Нед Будл держал вожжи, готовый ехать.

– Молодец, Такер, – сказал Стивен, хлопнув Джонни по спине, – сегодня ты всех нас спас.

– Стивен…

– Скорее садись в карету, его светлости нужна медицинская помощь, а я должен добраться до Анемон, пока эти подонки ничего с ней не сделали.

– Я должен тебе кое-что сказать.

Стивен начал терять терпение. Джонни не собирался садиться в карету, но и не торопился выкладывать, что у него на уме.

– Черт возьми, Такер, говори же скорее! Ты же знаешь: сегодня ночью нам предстоит еще много работы!

И тут Джонни прорвало:

– Я ее обманул – обманул Анемон. Я должен был раньше тебе признаться. Мы разговаривали на корабле в день прибытия в Новый Орлеан, и я сказал ей…

– Что? – Стивен вдруг застыл. Все мышцы его напряглись, и даже пульс замедлился – сердце стало стучать редко и ровно. – Продолжай, – велел он странно тихим голосом.

– Я сказал, что ты никогда не любил ее, что ты просто использовал ее, чтобы получить информацию о заговоре Де Воба. Я… я убедил ее, что она просто пешка в твоих руках. Вот почему она ушла с корабля, ни слова не сказав. Она была очень расстроена. Мне кажется, она вообще не понимала, что делает. Но ей надо было уйти… – Он судорожно сглотнул. – Это я ее прогнал…

Ночь покрыла их огромным темным пологом. С другой стороны дороги из орешника выскочила лань, уставилась на них огромными круглыми глазами и снова исчезла в лесу.

Между двумя мужчинами повисло напряженное, невыносимое молчание. Было слышно дыхание леса: тысячи звуков и шорохов, копошение ночных зверьков вокруг. Стивен шумно вздохнул. Какой-то момент он не мог шевелиться, не мог говорить, не мог нарушить эту оглушительную тишину. Потом, словно сбросив с себя колдовские чары, он пришел в движение – размахнувшись, со всей силы ударил Джонни, и тот упал в грязь.

Сначала Джонни лежал неподвижно, оглушенный ударом, потом приложил руку к челюсти. Боль обжигала лицо, отдаваясь в ушах. С усилием он приподнялся, сел и поднял голову, глядя на Стивена, который стоял над ним со сжатыми кулаками и свирепым лицом.

Потрясенный Уильям Таттл высунулся из окошка кареты. Нед Будл выругался. Стивен не сводил глаз с Джонни. Жуткий гнев исказил черты его лица, превратив его в зловещую маску.

– Знаю, я это заслужил, – с трудом проговорил Джонни, превозмогая боль в челюсти, – но, Стивен, может быть, разберемся потом? Анемон…

– Какое тебе до нее дело? – рявкнул Стивен и, резко повернувшись, пошел к загородному дому. Услышав неожиданный оклик Джонни, он остановился, но не оглянулся.

– Мне есть до нее дело, – устало сказал Джонни, с трудом поднимаясь с земли. – Она умная… у нее есть вкус… и… мужество. Надеюсь, когда-нибудь она сможет меня простить… и ты тоже.

Стивен не ответил. Джонни Такер уже не занимал его больше. Сейчас Стивена волновало только одно.

Он бежал по лесу, не оборачиваясь, и не видел, как Джонни сел в карету, но слышал, как хлопнула дверца и лошади поскакали. Потом наступила тишина, нарушаемая лишь ночным рокотом леса и отдаленными звуками смеха и голосов из большого дома, маячившего впереди.