– А как было… там, в ресторане? Когда я чувствовала то же, что чувствовал ты?

– Уж очень я тогда старался передать свои мысли, а у тебя высокая психическая восприимчивость. – Киеран снова протянул к ней руку. – Попробуй еще раз до меня дотронуться, – предложил он.

Сара помедлила, но все‑таки протянула ему руку.

Она вздрогнула, когда их руки соприкоснулись, но на этот раз ничего не почувствовала.

– Странно, – сказала она, отдергивая руку. Закусив губу, Сара о чем‑то задумалась. – Ну ладно. А этот твой учитель? Пожалуй, я готова согласиться с тем, что он… волшебник. Но ты действительно веришь в то, что он – перевоплощение какого‑то давно умершего валлийского друида?

– Не перевоплощение. Он – тот самый друид и есть. Друид Мэлгвина. Его тогда звали Томасин Хенгр‑т‑хап.

– И это он… изгнал Талиесина?

– Ну да, – ответил Киеран. – Изгнал и на тысячу лет превратился в камень.

С тех пор как Сара нашла кольцо, она перестала верить в совпадения. Все, что произошло с ней после этой находки, слишком хорошо раскладывалось по местам, словно кусочки гигантской картины‑головоломки. Ощущение было неприятное. Неприятно было и слушать ту же историю, которую рассказывал ей Талиесин, но только с точки зрения его противников. И хоть Сара и старалась сохранить невозмутимый вид, ее удивляло, что Киеран не почувствовал, как она уязвлена его рассказом. Может быть, колдовство не такая уж мощная сила, как о нем говорят? А может быть, Киеран еще не настоящий маг и всякие тонкости от него ускользают? Как бы то ни было, в присутствии Киерана она чувствовала себя неспокойно.

– Этот твой Томас Хенгуэр не производит впечатления доброго человека.

– Почему? Из‑за того, что он изгнал Талиесина? Но ведь его заставил король.

Сара нахмурилась:

– Глупости. Нацисты тоже говорили, что они ни в чем не виноваты, потому что «просто выполняли приказ». Он должен нести ответственность за свои поступки. Ведь мог и отказаться.

– Тогда Том был другим.

– Как так?

Киеран почувствовал, что начинает раздражаться.

– Ты не понимаешь, – сказал он. – Ты с ним не встречалась. Если когда‑то он и был злым, то потом изменился. Nom de tout! Ты думаешь, он любит вспоминать те дни? Таких добрых и мягких людей, как он, еще поискать надо!

– Ты так говоришь только потому, что он твой близкий друг. Вот и веришь в то, что Талиесин превратился в чудовище, которое хочет убить Хенгуэра.

– А ты, конечно, знаешь лучше?

– Я… – Сара растерялась. Еще не настало время рассказывать Киерану, кого она встретила возле скалы Персе. – Просто я не верю, вот и все.

– Слушай, – медленно проговорил Киеран, стараясь держать себя в узде. Он еще не встречал никого, кто бы так раздражал его, как эта девушка. – Так же как изменился Хенгуэр, так же изменился и арфист. Все очень просто. Талиесин жаждет мести. Она терзала его все полторы тысячи лет, если не больше. Господи! Да это изменит кого угодно!

– Ладно, ладно! – Сара не хотела встречаться взглядом с Киераном. – Давай не будем больше говорить об этом.

– Хорошо. А о чем ты хотела бы поговорить?

– Ни о чем.

Некоторое время они смотрели друг на друга, затем Сара опять отвела глаза.

– И как по‑твоему, где сейчас твой учитель? – спросила она, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно.